Но Райф не мог думать об этом сейчас. Роясь закоченелыми руками в котомке, он искал какой-нибудь кляп. Ветер выл, и плащ девушки, вздуваясь, хлестал ее по спине. От скал и деревьев по снегу, как живые, протянулись тени. Аш приоткрыла рот, и субстанция у нее на языке превращала день в ночь.
— Нет!
Райф метнулся к ней с такой силой, что они оба повалились в снег. Он зажал в руке целое одеяло и затолкал его угол в рот Аш, загнав черноту обратно. Видя, что ткань дальше не идет, он навалился на Аш, пригвоздив к земле ее руки и ноги.
Он не знал, сколько времени они пролежали крестом на снегу. Его дыхание стало медленным, тело остыло, а когда ему на веки упали первые снежинки, он очутился в мире, где день и ночь слились в серый ложный рассвет. При падении шапка свалилась у Аш с головы, и серебристые волосы развевались вокруг лица. Райф позвал ее по имени — он знал, что она не ответит, но не смог удержаться. Скатившись с нее, он стряхнул иней с плеч и локтей. Потом размял мышцы, вскинул котомку на спину, заткнул ивовый посох за пояс и надел на себя плащ мертвеца. Где-то за горизонтом завыл одинокий волк.
Собравшись в дорогу, Райф поднял Аш на руки и двинулся на север.
* * *
Магдалена Тихая ждала, укрывшись в грифельно-серой тени. Турло Пайк назначил ей свидание внутри «Овечьего копытца», а не на темной ненастной улице, но у нее были причины не входить в таверну. Кроме того, Крадущаяся Дева никогда не действовала по чужой указке.
Она узнала его по шагам. Мужчина тратит деньги на одежду, а не на обувь, и неровная поступь плохо залатанных подметок выдала Пайка, не успел он еще и свернуть за угол.
— Турло, — тихим и приятным голосом окликнула его девица.
Все мужчины любят звук своего имени, а некоторые любят его больше прочих. Турло Пайк, относящийся к последним, повернул голову так быстро, что его шея на миг обнажилась — в самый раз для удара ножом. Магдалена причмокнула губами почти беззвучно, как при поцелуе, выждала еще мгновение, зная, что сильнее всего мужчину завораживает тайна, и вышла на свет.
— Поди сюда, — поманила она его пальчиком, туго обтянутым блестящей, как будто мокрой, кожей.
Турло Пайк, кровельщик, столяр и мошенник, узнал Магги Море и нахмурился.
— Пошли в дом, Магги. Тут такая холодина, что волосы на заду леденеют.
Магдалена сделала ему шаг навстречу, но лишь потому, что это входило в ее намерения.
— Я не могу войти туда, Турло. Гуль меня выгонит, если я это сделаю, — ты же знаешь, какой он.
Турло Пайк видел только, что Гуль Молер слегка обиделся, когда затронули доброе имя его таверны, но охотно кивнул. Мужчина всегда склонен превращать своего недруга в чудовище, и Магдалена часто этим пользовалась.
— Ладно, — буркнул Турло, — только давай покороче. Если б у тебя под юбкой болтались яйца, ты бы не торчала в такую погоду на улице.
Губ Магдалены коснулась улыбка, не тронувшая глаз. Вместе с кровельщиком она вновь отошла в темный закуток между двумя домами. Умелец, строивший «Овечье копытце», без всякой известки или песка вывел из сухого кремня на диво ровные, не поддающиеся обледенению стены. Магдалена ценила хорошую работу в любом ремесле. Она пятилась, пока руки Турло в бобровых рукавицах не удержали ее.
— Что за игры такие? Я дальше не пойду.
Магдалена Тихая убивала много раз, но только раз сделала это из гнева, чего больше не желала повторять. Быстрым, почти не требующим силы движением она вскинула руки вверх, так вывернув Турло запястье, что он был вынужден отпустить ее. Добившись этого, она снова взмахнула рукой, как бы не понимая, что делает.
— Хорошо. Можешь рассказать свои секреты здесь.
Произнеся это, она оглядела улицу. Все было спокойно.
Ненастье перед бурей в некотором роде даже лучше, чем настоящая тьма. Воры, продажные девки, неверные мужья и сводники — все они разгуливают по ночам, а в бурю сидят дома.
— А плата при тебе?
Магдалена хлопнула по выпуклости под своим суконным плащом.
— Рассказывай, что удалось узнать.
Взгляд Турло перешел с выпуклости на темные тучи и на лицо Магдалены. На нем был бурый шерстяной плащ с бобровым воротником и оловянной пряжкой. Мех от пота и грязи слипся и больше походил на драную кошку.
— Их точно четверо. Мать, старшая дочка лет шестнадцати — пухленькая такая, в самый раз поспела. Еще девчонка, маленькая, без титек, и дите.
Единственная капля слюны оросила темную пустыню рта Магдалены.
— Ты знаешь, как кого зовут?
— Вроде да. Мать загнала девок в заднюю комнату, как увидела, что я иду. Ну, малые дети — известное дело. Младшая стала звать мамку, а старшая — унимать ее. Потом и средняя вмешалась. Я, значит, толкую с матерью о дымоходах, какой лучше, а сам слушаю их краем уха. Тут средняя как завопит: «Мне больно, Касси, пусти!» Видела бы ты лицо матери. Она уже не чаяла от меня отделаться. Так спешила, что на два ряда обожженных кирпичей согласилась. Два ряда! Это ей недешево станет. — Кровельщик осклабился. — А кто ж знает, что там, за первым рядом?
— Да, — шепотом произнесла Дева. Она не любила мелких преступлений и людей, совершавших их. Она не принадлежала к женщинам, ищущим себе оправданий. Она была убийцей и знала, что место в аду ей обеспечено, но знала также, что убить человека честнее, чем дурачить его, улыбаясь ему в лицо.
В этом мире полно Турло Пайков, и Магдалена всегда полагалась на них. Жадность делала их легкой добычей. Глядя кровельщику прямо в глаза, она спросила:
— Где в точности стоит этот дом?
Турло потер один большой палец о другой, не снимая рукавиц.
— Плата вперед, Магги.
Она достала замшевый мешочек с солью, которую сама смолола в мелкий порошок, развязала тесемки и показала, что внутри. Турло полез туда рукой, но Магдалена отдернула мешочек.
— Так где же?
Глаза Турло потемнели.
— Почем мне знать, что все будет, как ты говоришь?
— Почем мне знать, что ты говоришь правду?
На это у Турло ответа не было. Пожав плечами, он нехотя рассказал, как найти усадьбу. Магдалена следила за его глазами, пока он говорил.
Выслушав его, она взвесила в руке мешочек с солью:
— Иди за мной. Уговор есть уговор, — и двинулась в глубину закоулка.
— Эй, ты что это? Отдавай прямо здесь. — Турло хотел схватить ее за руку, но поймал только воздух.
Магдалена уходила все дальше, ускоряя шаг. В этот миг любая другая убийца женского пола прибегла бы к любовной игре. Потупленные глаза, язычок, облизнувший губы... «Уйдем куда-нибудь с глаз долой. Отец побьет меня, если увидит». Магдалена провела языком по совершенно сухим губам. Она к таким штучкам не привыкла.
— Хочу показать тебе, как это зелье действует, а для этого нужна вода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
