Волков привлекал запах болезни. Райф слышал, как они перекликаются: долгие ноты звучали во тьме, как крики потерявшихся детей, а после утихли вместе с ветром. Однажды, оглянувшись, Райф увидел одного — высоко на базальтовом хребте, с горящими синим огнем глазами. Белый волк.
Они чуяли Аш, ее слабость, ее кровь, текущую из носа и засыхающую черной коркой на губах. Вот так же чуют они хромого оленя, престарелого лося или пораженного глистами горного барана. Этот запах сулил легкую добычу. Райф, стараясь не думать об этом, вкладывал остаток сил в то, чтобы пронести Аш через голую заснеженную долину, но волчий вой лишил его и этого остатка. Переступая с камня на камень, он увидел еще одну пару горящих синих глаз и понял, что волки изучают свою добычу.
Он мог делать только одно: продолжать свой путь. «Волки на взрослых мужчин не нападают, — несчетное количество раз говорил ему Тем. — Они знают человека по запаху, который тот оставляет на падали и капканах, и быстро приучаются связывать этот запах со смертью». Райф держался за эти слова, бредя сквозь падающий снег и шевеля губами, повторяя их про себя.
Аш лежала без движения у него на груди, и только еле заметное дыхание показывало, что она еще жива. Ее лицо становилось все белее, как губы. Именно это побуждало Райфа идти. Он не знал, сколько часов уже прошло или что он видел вокруг с тех пор, как Аш лишилась чувств. Он знал одно: останавливаться нельзя. На холод он больше не обращал внимания. Его руки в перчатках совсем онемели, а тяжесть Аш еще больше затрудняла кровообращение. В другое время он непременно сделал бы передышку, чтобы обмотать их тряпками или погреть у себя под мышками. Теперь у него на уме было одно: идти, пока он еще может.
Он нарушил свою первую клятву и подвел своего брата. Второй клятвы он не нарушит и Аш не подведет.
Он не мог поддаться изнеможению. Он держал спину прямо, и боль, вызываемая этим, не давала ему терять сознание. Ног он не чувствовал и не помнил, когда в последний раз ощущал снег через сапоги. Губы пересохли так, что от улыбки из них брызнула бы кровь. Впрочем, ему было не до улыбок.
Хорошо было и то, что ему не встретилось ни дерево, ни скала, чтобы укрыться от бури. Он не знал, как поступит, оказавшись перед выбором: идти дальше или остаться на долгую ночь. Ему отдых пошел бы на пользу, но Аш?
Райф отогнал от себя эту мысль. Тучи над головой приобрели цвет расплавленного металла. Это хорошо. Значит, впереди еще час дневного света, подумал он, позволив себе эту маленькую ложь.
Он шел и шел, налегая всем телом на ветер. Часто он оступался в сугробы, чью истинную глубину скрывали тени или неровности почвы, или опрометчиво полагался на поваленный ствол, который оказывался трухлявым. Лед тоже был не менее опасен. В клане об этой долине ничего не знали, и под снегом могло скрываться все что угодно: замерзшие ручьи, озерца и пруды. Порой Райф замечал ивы, растущие на дне выемки вдоль долины, и с некоторым удовлетворением осознавал, что там протекает ручей. Это было все, что он мог разглядеть. Он старался держаться на базальтовых плато, скалах и моренах, что тяжело сказывалось на его ногах.
Пройдя половину долины, он впервые услышал шаги волчьих лап по снегу. Уже настали серебристые сумерки, и от сосен и скал ползли синие тени. Снег все еще падал, но ветер немного поутих, и осевшие наземь хлопья превращались в ледяные кристаллы. Волк, ступая по свежему насту, приближался к Райфу с подветренной стороны. Райф на миг замер и пошел дальше. Желание прибавить шагу обдавало его жаром, и Райфу стоило большого труда сдержать его. Резня на Дороге Бладдов научила его всему, что следовало знать о хищниках и добыче. Волки, как люди, любят, когда дичь убегает от них.
Он, однако, не устоял перед тем, чтобы оглянуться. Позади во мраке светились три пары синих глаз. Еще две тени маячили сбоку — длинноногие, с лохматыми, шире голов, шеями. Заметив, что дичь смотрит на них, волки замешкались, подтянули к себе передние лапы и опустили головы. Им хотелось, чтобы он побежал.
Кровоточащие губы Райфа сложились в угрюмую улыбку. Бежать он не мог при всем желании, хотя бы и трусцой, даже если бы сам дьявол гнался за ним.
Он повернул голову и пошел дальше. Впереди торчала куча камней, сглаженных ветром и наполовину засыпанных снегом. Самый высокий был Райфу по грудь. Ладно, сойдет.
Стая начала сокращать расстояние.
Райф думал только об одном: добраться до скал. Он слишком изнемог, чтобы бояться. Руки у него онемели по локоть, ломоту в ногах мог излечить только сон. Приближаясь к камням, он готовил себя к встрече со стаей. Медленно, ценой многих шагов, он совершил на снегу полукруг, чтобы оказаться спиной к скалам и лицом к волкам. Они подошли совсем близко, и Райф уже различал их морды, покрытые более темной шерстью, и белые, как снег, шеи. Первый волк под взглядом Райфа ощетинился и прижал уши, второй оскалил желтые зубы, третий зарычал, издавая низкий, далеко летящий по снегу звук. Стая замедлила шаг, ожидая действий вожака.
Райф, тоже не сводя с него глаз, медленно опустился на колени. Волки вели себя беспокойно. Их будоражил запах крови и слабости, но они боялись существа, которое вдруг повернулось и стало смотреть им в глаза. Но Райф подозревал, что страх недолго удержит их на месте. Под серебристым мехом вожака виднелся тощий живот, и щеки у него запали. Глядя на него, Райф понял, что отец заблуждался. Этот волк мог напасть на человека.
Борясь с порывом вьюжного ветра, Райф опустил Аш на снег. Он так свыкся с ее весом, что теперь словно сдирал с себя кожу. Она, не шелохнувшись, погрузилась в глубокий свежевыпавший снег. Райф бросил на нее быстрый взгляд, убедившись, что ее лицо не соприкасается со снегом. Боль в освободившихся руках вызвала на глазах слезы. Он поправил шапку Аш, прикрыв ей щеки. Вожак зарычал, прищурив синие глаза, и щелкнул зубами в воздухе.
Райф вздрогнул, и волки, заметив это, дружно завыли.
Райф встал и вытащил сзади из-за пояса ивовый посох. Он не чувствовал ни пальцев, ни палку, которую сжимал ими. Он чуть не выронил посох, когда переступил через Аш и стал между ней и стаей.
Волки продвигались вперед, скалясь и щелкая зубами. Двое замыкающих теперь совсем ненамного отставали от трех передних. Райф заметил клочья темной шерсти, шрам на чьей-то передней лапе, разорванную кровоточащую морду.
Вожак бросился на Райфа. Его оскаленная пасть заслоняла все остальное. Райф, проклиная свои непослушные руки, едва успел взять посох наперевес и оказался не готов к удару. Жаркое дыхание зверя опахнуло его. Вожак метил в живот. Райф отскочил назад, полагаясь на ноги больше, чем на руки. Зубы волка воткнулись в дерево, и сила столкновения оттолкнула хищника и добычу в разные стороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
