— Они оставили арьергард, — морщась от боли, прокричал рядовой, — основная группа отходит.
— Куда? — Старшина сам полез наверх, принимая из рук рядового бинокль, не обращая внимания на острые камни, увалился, занимая удобное положение для стабильного наблюдения.
— Там дорога за распадком, её из-за дождя не было видно, а сейчас прояснилось. Американцы уводят своих людей. Наверное, гражданский персонал базы, — предположил солдат, — по крайней мере, многие не в военной форме.
— Вижу, — старшина уже сам крутил колёсико фокусировки бинокля, — у них там даже женщины есть.
Крикнув, он подозвал одного из солдат с миномётом. Дождался пока тот вползёт наверх и дал ему бинокль.
— Чуть правее той лысой сопки, видишь? — Выдержав паузу, дождавшись пока солдат кивнёт,
он продолжил, — что скажешь, откуда сможешь добить по их позиции?
— Оперённых мин уже нет, а стандартными гранатами… придётся подобраться поближе, — после расчётов и прикидок ответил солдат.
— Выбери себе позиции и выдвигайся. Мы пока станем их обходить с тыла. Сигнал к атаке я тебе давать не буду, но примерно через полчаса открывай огонь. Старайся чаще менять укрытия, демоны их знает, чем они могут ответить. В общем, не мне тебя учить, действуй по остановке, если попрут на тебя — отходи. А потом и мы ударим.
Американская программа по объединению военных баз шла полным ходом. К этому времени были уже проведены мероприятия по переподчинению авиабазы Элмендорф командующему объединёнными силами в Арктическом регионе. Бригадный генерал, командовавший военно-воздушной базой в это утро находился в штабе командования сухопутных войск в Форт-Ричардсон. Возможно если бы он лично присутствовал на вверенном ему военном объекте, вся бы ситуация сложилась по-другому. Его заместитель, поначалу не имел представления о силах, которыми располагают, атаковавшие их японцы. Но уже имевший возможность ознакомиться в историческом экскурсе с действиями японских десантников-диверсантов из подразделений Гиретсу при нападении на военные аэродромы, он рассудил, что поскольку в данный момент на базе отсутствует большинство авиапарка, даже резервуары с авиационным топливом почти пусты, а гарнизон ополовинен — упираться, теряя жизни военнослужащих, не имеет смысла. Важнее вывести весь военный и гражданский персонал из-под удара, дождаться подкрепления, и уж потом выбить агрессора с военного объекта и уничтожить. Он нисколько не пожалел о своём решении, столкнувшись с фанатичным напором японцев и с непонятными поломками электроники.
«Всё это навалилось неспроста», — рассудил он, потому как в трескучем эфире звучали панические заявления пилотов с вертолётов прикрытия, рухнули безпилотники, вышли их строя дистанционно управляемые систем ведения огня, системы связи, пропал светящийся зрачок на новейших голографических прицелах автоматического оружия. Снайпера доложили, что оптические прицелы с изменяемой яркостью подсветки прицельной сетки бликуют, что делает прицельную стрельбу невозможной, даже его прекрасный электронный бинокль с лазерным дальномером выдавал полную несуразицу. Получив лёгкое ранение, он уходил вместе с ранеными и гражданским персоналом базы к шоссе, оставив рейнджеров из остатков гарнизона для прикрытия.
Честно говоря, ранение у него было пустяковое, и он мог бы остаться и руководить обороной, но видимо сказывалось постоянное напряжение последнего часа. Теперь же мышцы внизу живота предательски отказывались сжиматься в полную силу, и появлялось какое-то неприятное щемящее ощущение. Ему было стыдно самому себе в этом признаться, хотя, возможно это проявил себя застарелый простатит, но он боялся во время нового боя, просто обмочить штаны.
Толпа (иначе назвать было и нельзя) выводимых им людей неорганизованно растянулась на несколько десятков метров. Их было действительно много. И казалось, что он вывел почти всех, но из коротких докладов сержантов и младших офицеров, он знал, что кто-то остался в подземных помещениях и коммуникациях, где-то ещё велась стрельба, оказались полностью отрезанными в подземном бункере бойцы из роты связи, и вероятней — это были обречённые люди.
Ещё тоскливей ему стало, когда позади послышались взрывы и хлопки выстрелов — отряд прикрытия вступил в бой.
Получилось так, что старшина передовой разведгруппы японцев, начавший по свой инициативе атаку на американский заслон, повлиял на выбор решения командира всего японского подразделения. Остатки основных сил покидали базу, вливаясь в новый бой. Зажатый с двух сторон отряд рейнджеров был быстро смят и вкатан в каменистую землю. Слушая доклад старшины, штабные офицеры, разложив карту местности прямо на земле, выбирали пути отхода и места будущих партизанских действий.
Атлантический океан. Союзные силы.
Англичане абсолютно не утруждались сложностями подкрасться незамеченными к японской эскадре — не таясь, хлестали мощной радарной плёткой в сторону вражеских кораблей, пытаясь по отражённому сигналу точно определить их количество и классификацию. Самое интересное, что локаторы вылавливали и прощупывающие радиолокационные сигналы японцев. Английские операторы РЛС презрительно поглядывали на засветившиеся развёртки японских радиолокаторов, с видом богов нажимали на кнопочки, включая электронное подавление.
Но основная информация поступила, естественно от пилота «Харриер». Видимость, конечно, была хреновая. Но это если выискивать врага с безопасной высоты, остерегаясь куцего зенитного огня образца 1945. Лётчик вывалился из пелены низких грозовых туч на высоте километра, с рёвом прошёлся над разрозненным строем японских кораблей. Порывистый ветер изрядно потряхивал и болтал самолёт, норовя, подхватив за плоскость, перевернуть дозвуковую юркую машину. Автоматическая система подавления болтаночных перегрузок компенсировала эту неприятность. Пилот собственной интуицией выбрал оптимальный потолок — ветер, чем выше, тем больше усиливался, гоня с севера-востока свинцовые тучи с редкими прорехами. Отсчитав пять миль, пилот заложил разворот.
«Ух, ты! Красота»! Лётчик королевских ВВС достаточно насмотрелся за свою службу на флоте на военные корабли. На привычные американские и свои, нередко французские и итальянские, и даже ставшие редкостью русские. Эти же выходцы из прошлого века, угрюмо-серые, можно сказать брутальные бойцы, ощетинившиеся стволами, вроде бы нелепые своей угловатостью, но почему-то ею же и внушающие уважение и даже некоторый страх. Хотя чего ему — наезднику скоростного небесного рысака бояться этих допотопных исполинов. Строй японцев всё же не был разрозненным. Два больших корабля, величаво вытянув по носу длинные стволы орудий, шли кильватерной колонной, по флангам растянутым строем пеленга-уступа поднимали форштевнем бурун крейсера сопровождения. Эсминцы, борясь с накатывающими волнами, отставали, растянув хвост эскадры мили на четыре. Далее к востоку дымили ещё несколько отставших малых судов. Продолжая кружить на безопасном расстоянии, лётчик передавал информацию на флагман. По нему не успели произвести ни одного выстрела, да и сейчас никто не палил, возможно понимая бесполезность этой затеи.
Конечно, англосаксы были уже научены опытом предыдущих схваток с выходцами из прошлого: ни кто и не думал выбрасывать всякие там дипольные отражатели, вести радиоэлектронную борьбу. Американцы хоть и видели, что мозги у их противокарабелок пошаливают, надеялись — если никто активно помех и ложных целей ставить не будет, то удастся удачно поразить цели. А остатки малотоннажного флота погоняет и добьёт союзная авиация. Американцы постепенно нагоняли японскую эскадру, сокращая расстояние до дистанции 120 километров, приемлемых для дальности полёта «Гарпун» — надеясь ещё до наступления темноты нанести удар. Корабли Королевского флота фактически сделали полный разворот, идя уже параллельно, выдвинувшись за траверз японцев, медленно сокращая интервал.
Линкор «Мусаси».
Офицеры, несмотря на сильный ветер и возросшую качку, выгнали свои дивизионы не занятые несением службы на занятия рукопашного боя. Широченная палуба линкора ни чем не уступала спортивному стадиону средних размеров. Полураздетые матросы, выстроившись в несколько рядов, стояли босиком на мокрой палубе. В дополнение к завыванию ветра, до мостика долетали дружные команды мичманов и крики матросов, выполняющих заученные упражнения. Со стороны камбуза потянулись аппетитные запахи.
Вой воздушной тревоги мгновенно очистил палубу от лишних людей, оставив только дивизионы ПВО, живо закрутивших башенками дальнобойной зенитной артиллерии, ощерившихся стволами многочисленных строенных автоматов, напряженных заряжающих, стоящих на изготовку со стальными магазинными обоймами, и бдительных наводчиков и офицеров со стеками, вглядывающихся в небо.
