* * *
Группу андроидов, рассредоточившихся в руинах на полпути между «потерянным» кварталом и остатками древнего уровня гидропоники, возглавлял человек. Сейчас он был занят тем, что считывал поступающий на небольшой электронный планшет текст.
Ровные строки, появляющиеся на тонком, умещающемся на ладони экране, являлись ни чем иным, как мыслями Энтони Хоука. Технология еще проходила тестовые испытания, поэтому оборудование оставляло желать лучшего. Возможно, в будущем можно будет не пользоваться промежуточными устройствами, а непосредственно воспринимать мысли, считанные через имплант датчиками сети.
Веселая перспектива .
Командир группы андроидов, мысленно порадовался, что его имплант в данный момент блокирован: боевой шлем с антисканирующим покрытием не позволял устройствам передачи данных свободно формировать так называемую «информационную ауру» которая являлась следствием ряда недоработок имплантируемых людям устройств.
Чем не преминул воспользоваться СКАД, настроив следящее оборудование для приема таких «сопутствующих» излучений, которые при помощи несложных программ можно легко преобразовать в вполне понятные мысли, принадлежащие людям.
«Нет, Фриенбагер со Светловым, точно рехнулись. – Поступила на экран очередная расшифрованная мысль. – Ну что они найдут за городом кроме собственной смерти? Все, решено, свяжусь со СКАДом и буду торговаться. Попробую договориться, чтобы их не трогали. Пусть живут в квартале, жалко что ли? Только придется им объяснить кто на самом деле главный…»
Прочитав полученное сообщение, командир группы зачистки слегка побледнел, но за дымчатым забралом боевого шлема его бледность осталась незамеченной.
– Первый на связи. – Произнес он в коммуникатор. – Что делать с «объектом наблюдения»?
– Объект уничтожить. – Мгновенно отозвался СКАД. – Дальше действовать по плану. Ваша задача взять девушку и не повредить «Ланцет». Остальные бунтовщики, находящиеся в секторе гидропоники, интереса не представляют.
– А если они сдадутся?
– Они опасны, как асоциальные элементы. Добровольная сдача в плен не изменит их взглядов. Ликвидировать.
– Понял. Начинаю зачистку.
…
Энтони Хоук повернул за угол полуразрушенного здания и сомлел: за углом стоял андроид.
Последнее, что он почувствовал, было холодное прикосновение к его собственному лбу ствола ИПК.
Дальше сознание брызнуло будто разбитое стекло, распадаясь на миллисекундные, обрывочные воспоминания, которые поглотила бедны безвременья
* * *
Светлов с Миллером только что перенесли Дану в «Ланцет» и теперь ждали появления Фриенбагера, который пропал, отправившись на поиски Хоука.
Прошло уже четверть часа, а он не все не возвращался.
На душе у обоих было тревожно. Антон, облаченный в боевую экипировку, все больше хмурился, поднятое забрало шлема позволяло Миллеру наблюдать, как мрачнеет лицо Антона.
О чем думал в эти мгновенья Светлов, оставалось загадкой, а вот доктору было страшно. С того самого момента как в старом парке над его головой вдруг засвистели пули, Генрих находился в этом изматывающем состоянии, он понял, что ввязался в борьбу, не осознавая той жестокой бескомпромиссности, которую предполагал бунт против системы .
СКАД не ограничивался полумерами. Он преследовал свои, не совсем еще понятные интересы, играя судьбами людей, как ему вздумается. Остаться в Цитадели, имея статус «врага системы» и в полной мере вкушая связанные с этим негативные последствия – самоубийственно, но и за пределами мегаполиса их не ждало ничего хорошего. Что они станут делать, оказавшись в положении изгоев, среди сонмищ враждебных механоформ, принадлежащих таинственной цивилизации?
Миллер пытался, но не мог найти ответа на данный вопрос. И тут и там ему виделись совершенно безрадостные перспективы.
Оставалось заставить себя не думать о глобальном, жить данностью, отдаваясь во власть переживаний текущего момента, но разве становилось от этого легче?
…Светлов внезапно напрягся, изменив позу.
Миллер не успел сообразить, в чем дело, он лишь услышал резкий окрик Антона:
– Генрих, в машину!
Дальше события сорвались в бешеном темпе.
Уже в шлюзе Миллер обернулся, с обреченным ужасом заметив, как их убежищу с разных сторон бегут узнаваемые по характерным, отрывистым телодвижениям человеческие подобия.
Все, это конец…
Мысль Миллера отсекла первая автоматная очередь.
Один из андроидов, прошитый выстрелами в спину, внезапно полетел на землю: уронив оружие, он нелепо раскинул руки, и застыл, конвульсивно скребя конечностями по твердой, спрессованной, растрескавшейся от недостатка влаги почве.
Внешний люк «Ланцета» начал медленно закрываться.
…
В отличие от доктора Миллера Антон не испытывал обреченности.
Так сложилась его жизнь: с раннего детства и до сегодняшнего дня он, вольно или невольно, боролся с предопределенностью своей судьбы, никогда не задумываясь – почему на его долю постоянно выпадают испытания?
Еще мальчишкой, он познал истинную цену свободе – уйти от вечно пьяных родителей было нелегко, он украдкой плакал от жалости к себе, но все равно поступал так, как подсказывал очень рано повзрослевший рассудок.
Для него было легче искать себе еду в мусоросборниках, чем терпеть беспочвенные издевательства, и страдать от одного вида близких людей, медленно погружающихся в пучину безволия и безмыслия…
…Нет, обреченности он не ощущал, но сам факт происходящего мгновенно оценил, как удар в спину.
Андроидов к их временному убежищу мог привести только Энтони, спровоцировав атаку своим безрассудным поведением, не имеющим ничего общего ни с «храбростью», ни со здравым смыслом.
Он хотел жить, как придется , боялся ломать стереотипы и в итоге…
В итоге в душе Антона остались лишь обида и тревога.
Обида на глупое поведение Хоука и тревога за Дану, Миллера, Клауса…
Однако, резким движением опустив проекционное забрало боевого шлема, он, отпрянув в сторону от «Ланцета», внезапно понял, что сканирующий комплекс выдает в оперативное окно тактической системы не только данные по андроидам, – кроме двух десятков сервомеханизмов, в руинах окружающих комплекс гидропонических ферм скрывались еще как минимум два человека. Первого он определил сразу, по автоматной очереди, выпущенной в спину андроиду, – наверняка Клаус, только он мог оказаться поблизости и проявить выдержку, затаиться, отключив все системы боевой экипировки, ожидая, пока машины пройдут мимо, оказавшись в зоне прямой видимости.
Второй сигнал показался ему непонятным. Вроде человек, в полной боевой, но маркер, обозначивший его местоположение, выглядел слишком крупным и одновременно – размытым.
Не тратя время на размышления, что бы это могло значить, Антон достиг избранной взглядом позиции, за бетонным блоком внушительных размеров, разломившимся посередине, от падения с большой высоты. Образовавшаяся трещина, в которой виднелись фрагменты арматуры, была достаточно широкой, чтобы использовать ее как бойницу.
– Клаус? – Понимая, что уже нет смысла соблюдать радиотишину, вопросительно произнес Светлов, одновременно свалив короткой очередью показавшегося в поле зрения дройда.
– Я рядом. – Ответ Фриенбагера сопровождался отрывистым, сипящим звуком выстрелов ИПК. – Вижу твою позицию… Держи фронт, не дай им подобраться к «Ланцету».
– Что ты задумал?
– Позже. Здесь происходит что‑то непонятное.
Светлов не стал спорить, тем более что забот у него прибавилось: около десятка сервомеханизмов синхронно пошли в атаку, одновременно показавшись из‑за своих укрытий. Они двигались полукругом, стремительно сокращая дистанцию, и целью рискованного броска являлся вовсе не Светлов, а запаркованный подле гидропонической фермы «Ланцет».
