– Это было испытание?
– А как ты думал? В пределах Цитадели опробовать модель было попросту рискованно.
Фогель лишь усмехнулся, представив появление «олонга» на улицах мегаполиса.
Настроение как ни странно, улучшилось. Впереди, конечно, все та же неопределенность, но ведь он не один, а обрести вновь старых друзей, которых уже не чаял встретить, стоило всех грядущих испытаний.
* * *
Флайкар, собранный Фриенбагером по древним чертежам, являлся поистине уникальной машиной.
Антон лишний раз убедился, что над его созданием трудились разработчики, ясно представлявшие себе, какие именно качества проектируемой техники понадобиться первым колонистам, осваивающим просторы чуждой планеты, когда опробовал несколько штатных режимов трансформации внутреннего пространства «Ланцета».
На небольшой панели управления располагался ряд сенсорных кнопок, с короткими поясняющими надписями:
«Режим длительной остановки. Стационарные исследования».
«Походный режим. Короткие дистанции».
«Походный режим. Дальние дистанции».
«Режим повышенной опасности окружающей среды. Максимальная живучесть отсеков».
Чуть ниже второй ряд сенсоров предлагал выбрать количество находящихся на борту «членов экипажа и пассажиров», от двух до десяти человек.
Прикосновение к любому из сенсоров вело к перемещению переборок, по системе направляющих, что полностью видоизменяло внутренне пространства «Ланцета», оптимизируя его в соответствии с пожеланиями оператора.
Еще накануне, готовя машину к выезду, они с Клаусом несколько часов экспериментировали, пока не сошлись во мнении, что для их нужд идеально подходит сочетание походного режима на дальние дистанции, с максимальной «живучестью» образуемых отсеков, при количестве экипажа в восемь человек (автоматика предлагала вводить только четные числа).
После трансформации внутреннее пространство машины разделилось на восемь расположенных попарно (вдоль бортов) ячеек, размером два на полтора метра, оборудованных откидными койками, и минимальными гигиеническими средствами, между второй и третьей парами «кают» в центральной части, напротив шлюза осталось место для общих сборов экипажа, оборудованное откидными креслами, терминалом кибернетической системы и настенными экранами, обеспечивающими не только вывод информации, но и внешний обзор, по желанию пользователей.
Поначалу Светлову показалось нерациональным деление большей части внутреннего пространства «Ланцета» на индивидуальные каюты, он подумал, что можно было бы обойтись парой отсеков с ярусными спальными местами, но, столкнувшись с необходимостью изолированного размещения Даны и Хоука изменил мнение, осознав, что над конструкцией флайкара работали не только конструктора, но и другие специалисты, знакомые с различными проблемами, в том числе и психологического плана.
К тому же термин «повышенная живучесть» подразумевал, что каждый индивидуальный отсек несет функцию герметичной спасательной капсулы в случае разрушения основного корпуса.
Сейчас предусмотрительность проектировщиков и правильный выбор конфигурации позволили Антону быстро и эффективно решить две задачи – изолировать Хоука, и оградить Дану от излишнего внимания и волнений, – она даже не проснулась, пока в секторе гидропоники происходили известные события.
…Заглянув в кабину управления, Светлов посмотрел на экраны. «Ланцет» продвигался по древней дороге, от которой, откровенного говоря, осталось одно название.
– Командир, – Клаус обернулся, – мы тут провели ходовое испытание фантом‑генераторов.
– И? – Антон уже заметил в небесах роящиеся точки.
– Сработало. Рагды дернулись было, но потом вернулись на исходные.
– В следующий раз предупреждай по внутренней связи.
Фриенбагер кивнул. Они со Светловым как‑то незаметно поменялись ролями, вернувшись к пришедшим из прошлого взаимоотношениям, Фогель четко уловил эту нотку, заметив, что Клаус хоть и нахмурился в ответ на замечание, но промолчал.
– Командир, куда мы направляемся? – Курт решил, что будет лучше, если он так же добровольно подчиниться былой субординации. В конце концов, их со всех сторон окружал враждебный мир, а Антон в данной ситуации оставался единственным человеком, кому он лично мог без оглядки на обстоятельства доверить свою жизнь.
– К черному лесу, – ответил Светлов. – Скроемся в зарослях, чтобы гарантировано сбить СКАД со следа. Соглядатаи нам не нужны.
– А потом?
– Потом будем искать объездные пути, к месту, где велись раскопки.
– А что это даст?
– Мы не бежали из города, Курт, – ответил Антон, ожидавший подобного вопроса. – Атака СКАДа лишь форсировала наши планы.
– То есть вы изначально собирались покинуть Цитадель?
– Да. Есть много моментов, в том числе связанных со СКАДом, которых ты не знаешь. Мы хотим выяснить, что на самом деле происходило двадцать лет назад.
– А зачем, командир?
– Скорее не зачем, а «почему», – ответил Светлов. – Мы вымираем, Курт. У нас перестали рождаться дети. Цитадель постоянно осаждается механоформами о происхождении которых не известно даже СКАДу. Говоря проще – мы существуем, балансируя на грани уничтожения. Живем от одной внешней атаки до другой, не задумываясь над смыслом происходящего.
– Странно… – Фогель нахмурился. – Вроде простые вопросы, а я действительно не задумывался над ними…
– Ничего странного. Теперь мы знаем, что СКАД мог сканировать излучения имплантов. Где гарантия, что он не формировал ответное поле, нашептывающее нам – все в порядке. А выброс эмоций происходил в параллельности, которая для большинства стала наркотиком.
– Бред… – Фогель встряхнул головой, словно отгоняя от себя наваждение. – Но к чему? Зачем СКАДу наше вымирание?
– Не знаю, – пожал плечами Светлов. – Мне думается тут несколько проблем, у которых один корень. И искать его нужно в прошлом. К сожалению, в городе не осталось доступных информационных свидетельств, по которым можно судить как развивалась колония, откуда появились чуждые механоформы, почему нет связи с Землей, – родиной наших предков. Слишком много вопросов, Курт, и ни одного ответа. Все похоронила первая внешняя атака, разрушившая компьютерный центр управления. Я потратил много лет, занимаясь поисками в сети. Информации нет. Сеть содержит лишь сведения, отражающие действительность, а СКАД, как выяснилось, всего лишь аналитическая подсистема, случайно уцелевшая двадцать лет назад.
Фогель слушал не в силах ни возразить, ни добавить что‑либо.
– Мы пришли к выводу, что информация, объясняющая происходящее, должна сохраниться, – тем временем продолжил Светлов. – Ты сам помнишь, что в зоне раскопок располагался временный центр управления.
– Он уничтожен… – подавлено напомнил Фогель.
– Да. Но носители информации могли уцелеть. Власть СКАДа туда не распространяется. Поэтому есть надежда найти объяснение данности и что‑то изменить.
– Сложная задача… – произнес Курт.
– Сложная, но выполнимая. Если конечно тебя не устраивает роль марионетки.
– Это лишнее, командир. Я высказал системе все, что хотел. Ты сам слышал. – Фогель хмуро посмотрел на экраны, где простиралась безжизненная, опаленная огнем бушевавших тут когда‑то схваток равнина и добавил: – Я как будто проснулся… Или я все еще сплю?!
* * *
Предоставив Клаусу вести машину, Антон вернулся в модуль экипажа.
– Генрих? – вызвал он по связи Миллера. – Где ты?
– У Энтони. Оказываю ему помощь.
– Он очнулся?
– Да. Но находиться в скверном настроении.
К коммуникационному каналу подключился еще один абонент:
– Светлов, я хочу поговорить с тобой!
– Позже, Хоук, у меня есть неотложные дела, – спокойно ответил Антон.
– Куда мы направляемся?! Я чувствую, что «Ланцет» движется! – Голос Энтони выдавал нотки ярости, граничащие с истерикой.
