Алекс тут же некстати вспомнился предатель Энджи, как его подстрелила венская полиция в здании ОПЕК, и как он мучился, пока его не забрали в больницу. А потом ещё на протяжении четырёх дней его возили от самолета до госпиталя и обратно. В общем, тяжёлые выдались деньки.
— Рафаэле, — вспомнив его имя, в полголоса позвала она.
Молодой человек поднял голову и тяжело вздохнул. Она кивнула в сторону его руки, плотно прижатой к боку. Рафаэле только повёл головой, мол, не о чем беспокоиться. Но выглядел он при этом совсем неважно. Марио уже обратил внимание, что что-то пошло не так. Он что-то спросил у Рафаэле и тот так же кратко ему ответил. Алекс решила плюнуть не все инструкции и конспирацию. Тогда Энджи она ничем не могла, потому что не пыталась, да и был на конференции один медик, который убедил спровадить его в больницу. Здесь из мало-мальски разбирающихся в медицине была только она. Долг сестры Красного Креста помогать всем нуждающимся она ещё не забыла. Алекс просто склонилась к Рафаэле и сказав по-немецки «Покажи, что там», отвела его руку и заглянула под пальто. Подняв край рубашки, она увидела кровь.
— Ты ранен, — хрипло заключила она.
— Что, что с ним? — уже по-английски спрашивал Марио.
— Не знаю, надо осмотреть. Сильно болит? — спросила она Рафаэле, но тот только неопределенно помотал головой.
Достав из кармана платок, она промокнула края раны, и через полминуты осмотра вовсе прижала его к боку.
— Похоже на ранение по касательной, но точно не могу сказать.
— Ничего, у нас будет врач, — кивнул Марио и добавил по-итальянски что-то Рафаэле.
Ещё пять минут поездки Алекс не отводила от раны руки, плотно зажимая её платком, пока Рафаэле не попытался приложить к своей ране свою же руку и на корявом немецком не казал:
— Спасибо, я сам.
Алекс покорно отпустила его. По сути, он прав — для бойца ранение почетно, а тут к нему жмется какой-то незнакомый мужик с усами. Алекс и сама не заметила, как чуть не вышла из роли. К нынешнему костюму и гриму сердобольность не слишком-то шла.
Вскоре фургон остановился, и дверь открыли снаружи. Они оказались то ли в гараже, то ли на подземной стоянке. Председателя вывели под руки и сдали встретившим их молодым людям. Алекс уже готова была попрощаться и спросить, как отсюда выйти, но Марио сказал:
— Пойдём с нами, надо позвонить кое-кому.
И пришлось идти. Алекс понимала, что заговорив при председателе, она выдала себя с головой. Но молчать, пока в одном с ней фургоне едет раненый человек, она тоже не могла. Да, теперь Марио позвонит Дэвиду и спросит совета, и что ему ответит тот, она даже не представляла.
Квартиру, куда они поднялись из подземного гаража, была, мягко говоря, роскошной. Комнаты, комнаты, все плотно зашторены и во всех есть картины, статуи и прочие предметы искусства. В общем, не так она представляла себе узилище для опального политика, найденное и обслуживаемое левыми экстремистами. Всеобщее внимание здесь было приковано к одному единственному человеку по имени Альдо Моро, но Алекс волновало другое — что с Рафаэле.
Одна из комнат была действительно оборудована под самый настоящий мини-госпиталь Здесь был и операционный стол и шкаф со всевозможными лекарствами. Пока один из встречавших, видимо врач, говорил с отходящим от шока председателем, Рафаэле устало жался к углу. Без лишних слов Алекс подошла к нему, взяла под локоть и усадила на смотровой стол.
— Ложись, — по-немецки скомандовала она и добавила, — раздевайся.
То, что он её понял, она не сомневалась, но Рафаэле всё равно упрямо продолжал недоверчиво смотреть ей в глаза.
— Ну, давай, чего ты ждешь? — не выдержала она. — Один мой товарищ тоже получил пулю во время акции и чуть не помер. Чёрта с два ты сделаешь так же.
Эта односторонняя перепалка привлекла внимание остальных, даже председатель что-то сказал доктору, видимо обратил внимание, что в отличие от него, молодой человек ранен. Доктор покорно пришёл к другому пациенту на выручку. После несколько минут осмотра он подтвердил первоначальный диагноз, высказанный Алекс — пуля прошла по касательной, ничего страшного.
— Сможете обработать рану? — спросил её врач.
Алекс согласно кивнула. Он был удовлетворен её ответом и вернулся к более важному для него пациенту. Алекс не стала рассуждать о врачебном долге и помощи тому, кто нуждается в ней больше, она просто подошла к шкафу с лекарствами, благо те были с этикетками на английском. Она взяла всё что нужно и вернулась к лежащему Рафаэле. Повязку наложить удалось без особых проблем — сколько лет прошло с момента службы в госпитале, а руки всё помнили.
— Сильно болит? — ещё раз спросила она, набирая в шприц обезболивающее. — Ничего, сейчас пройдет.
— Просто крови много, — пробормотал Рафаэле в ответ.
— Хорошо, что идёт наружу, а не внутрь. У моего товарища было именно так.
— И что с ним стало?
— Выжил, потому что отдали его госпитальным врачам. А он нас после этого предал. Вот я теперь и думаю, стоило ли тогда так печься о его ране?
При этом она выразительно посмотрела на притихшего Рафаэле. Кажется, он не хотел, чтобы ей пришлось жалеть снова.
— Медицинский факультет? — только и спросил он.
— Госпитальная практика.
Когда с обработкой раны было покончено, Марио вызвал Алекс на разговор в другую комнату, вернее, он просто протянул ей телефонную трубку:
— Ты останешься там, — холодно произнёс на том конце провода Дэвид.
— С какой стати? — возразила Алекс, — я уже выполнила свою часть.
— Ты выдала себя главному свидетелю.
— Ничего я не выдала, он видел и слышал какого-то усатого мужчину, который свободно говорит и по-английски и по-немецки. Меня он не видел.
— Тогда спроси у Марио.
Алекс вопросительно посмотрела на того и, отведя трубку, спросила?
— Что случилось?
— Сейчас Моро спросил, не американцы ли приказали нам похитить его.
Алекс только нахмурилась и вновь повернула трубку:
— И что это доказывает, — спросила она Дэвида, — только то, что он не идиот, и всё прекрасно понимает.
— Это говорит, что на эту мысль его навела твоя английская речь.
— Это идиотизм, Дэвид, я начала говорить по-немецки.
— Ты вообще должна была молчать.
— И смотреть, как человек помирает у меня на глазах? — воскликнула она.
— Ты не врач, это не твоё дело.
— Да пошел ты. Моё или не моё, это мне решать, а не тебе. Когда у тебя на глазах будет человек помирать, тогда ты и будешь молчать и сидеть в стороне.
— Прекрати истерику и слушай, — холодно прервал её Дэвид. — Ты остаёшься с Бригадами и продолжаешь работать для обеспечения прикрытия. Все инструкции получишь через Марио.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
