А потом начали показывать поочередно фотографии подозреваемых похитителей. Рафаэле внимательно всматривался в лица на экране, а потом рассмеялся.
— Вот те двое уже несколько лет как в тюрьме. И что, карабинеры не в курсе?
— Мало ли, просто ошибка, — предположила Алекс. — Там что-нибудь говорят о мерах по розыску.
Рафаэле внимательно вслушивался в поток информации и потом ответил:
— Да, говорят, в Рим пришлют солдат и карабинеров из других городов, будет что-то около сорока тысяч человек и блокпосты на всех улицах.
— Чёрт, — только и произнесла Алекс, — Так и мышь нигде не проскочит. А если они начнут поквартирные обыски?
Рафаэле только пожал плечами:
— Всё ведь обыскать невозможно. Может они подумают, что мы увезли Моро за город?
Алекс такой наивной не была. Судя по тому, какой фронт работ себе наметила полиция, председателя они намерены разыскать в ближайшее время. Алекс даже пожалела, что во время обсуждения плана акции не вмешалась в вопрос с квартирами. Где Марио нашел ту, куда увезли Моро? Это ведь фешенебельный район, почти центр. Неужели он думал, что карабинеры постесняются наведаться туда и потревожить жильцов?
Мучимая многими вопросами без ответов, она включила радиоприемник в поисках нужной частоты.
— Вот, остановись, — дал знак Рафаэле и принялся вслушиваться в эфир и делать пометки в подвернувшейся на столе тетради.
Так время подошло к глубокому вечеру переходящему в ночь. Алекс настояла, что Рафаэле надо бы поменять повязку. Пока она возилась с бинтами и пластырями, он лежал на кровати и не сводил с неё глаз. Ей подумалось, будь она моложе, то наверное влюбилась бы в этого молодого человека с романтическими кудрями и профилем античного Аполлона. А он наверняка видит в семидесятидевятилетней старухе свою ровесницу. Как-то это неправильно, больше похоже на обман, то ли его, то ли самой себя.
— Ты когда-нибудь слышала о герметической медицине? — внезапно спросил Рафаэле, не сводя с неё полуприкрытых глаз.
Алекс же была полностью поглощена экономным разрезанием бинта и машинально произнесла:
— Нет, а что это?
— Это когда лечение проводится не лекарствами, а магнетическим воздействием и ритуальными молитвами.
— Думаешь, если я над тобой правильно помолюсь, то твоя рана затянется в два раза быстрей? — и без тени иронии произнесла она, ибо сил на веселье уже не осталось.
— Тело ведь связано с душой, — продолжал вещать Рафаэле, — а душа — источник жизненной энергии, которая даёт телу силы. Значит, болезнь это недостаток жизненной энергии, которую телу необходимо восполнить, чтобы вернуть себе равновесие. Баланс может восполниться извне, через единение душ, когда они соединены в цепочки и по этим цепям передают избыточную жизненную силу нуждающемуся. Энергия других поможет помочь больному выздороветь.
Алекс так заслушалась, что даже перестала резать пластырь. Сначала она думала, что плохо понимает немецкую речь Рафаэле, но быстро осознала, что понимает слова, но не их смысл.
— Это ты о чём? — опасливо спросила она.
— О потоке жизненной энергии, которой мне сейчас очень не хватает.
Рафаэле попытался погладить её по руке, но Алекс оказалась расторопней и свою руку быстро отвела:
— А амперметр для замера такого потока есть? — попыталась отшутиться он. — Ты случайно не алхимик? Типа, человеческое тело это тигль, в котором происходит великое делание, или что-то типа того, так?
— Да, — оживился Рафаэле и даже приподнялся, чтобы глядя ей в глаза спросить. — Откуда ты это знаешь? Ты читала трактаты Джулино Креммерца?
— Кого? Нет, я его не читала. Это мой прадед увлекался всякими… скажем так, экзотическими теориями, то ли с целью разоблачения, то ли для популяризации, я так и не поняла, тогда я была ещё школьницей.
— Так что ты от него слышала? — с жадным интересом спрашивал Рафаэле.
Видимо эта тема была для него интересна и важна, но поговорить о ней было решительно не с кем, вот он и не поверил своему счастью, что какая-то заезжая немка когда-то что-то слышала о герметизме. Алекс пришлось напрячь память и вспомнить дни юности, когда прадедушка Книпхоф вечерами мудрствовал на всевозможные темы от приземлённой политики до загадочной эзотерики.
— Ну, в общем-то, я слышала немногое, — честно призналась Алекс, продолжив нарезать ленточки пластыря, — про то, что тело это холодный бренный Сатурн, а душа это бессмертное Солнце. Сатурн — это свинец, а Солнце — золото, и ещё что-то про символизм поиска вечной молодости. Знаешь, Рафаэле, если честно, меня подобные практики и теории не интересовали ни тогда, ни сейчас, правда.
— Но если ты бы хотела помогать лечить других, ты бы попробовала научиться управлять потоком энергии?
Алекс весело усмехнулась:
— И что для этого нужно делать?
И Рафаэле охотно рассказал, не жалея оккультных терминов, что вначале нужно провести двадцать восемь дней в одиночестве, созерцании и посте, чтобы очиститься и подготовиться увидеть луч истинного света. И вот когда узришь этот луч, можно смело присоединяться к команде таких же просветленных как ты, чтобы вместе создать некую «цепь Мириам» из душ и направить поток живительной энергии больному собрату.
— Знаешь, — ответила на это Алекс, пытаясь сдержать улыбку, — через двадцать восемь дней тебе не понадобятся мои потоки, рана к тому времени уже затянется, правда будет ещё побаливать. К тому же одного моего потока явно не хватит.
— Пускай, это ведь не всё, что может дать герметическая медицина. Есть ритуал, который могут исполнить только двое.
— И что это за ритуал? Надеюсь, не забивание жертвенного козла на черном алтаре?
Но Рафаэле и не думал замечать её иронии. Он абсолютно серьёзно говорил о некоем «теле славы», которое могут создать только мужчина и женщина после года ритуальной подготовки.
— Знаешь, — заметила она, — мужчина и женщина могут создать новое тело всего за девять месяцев.
— Это другое, — возражал он, — а я говорю о великом делании, когда тело это тигль, а соединение тел, это алхимическая лаборатория по созданию камня философов.
Алекс задумалась над этой фразой, а когда прониклась её смыслом, уже не смогла сдержать смех.
— Слушай, Рафаэле меня ещё никто так не кадрил. Ты серьёзно, ритуальный секс может быть алхимией?
— Это не то же самое, что заниматься любовью, — чуть смущенно возразил он, — это больше, это создание тела славы. Это практика из трёх ритуалов. После них остановится распад тела и душа получит неиссякаемый поток жизненной энергии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
