Подъехав к дому на Градоли, Алекс не сразу услышала, как вопят сирены. Остановившись и заглушив мотор, она тут же ощутила, как всё внутри нее похолодело. У самого дома стояло что-то около десяти различных служебных машин и у всех были включены сирены. Вокруг толпилось множество людей — карабинеры, ещё какие-то служащие, зеваки и репортеры. Услышав обрывок чьей-то фразы со словами: «Brigate Rosse», она поняла, что делать тут больше нечего и поспешила поехать обратно.
Впервые со дня похищения Алекс приехала к той самой народной тюрьме в элитном районе Рима. А ведь прошло уже больше месяца. Ни одна её акция ещё не длилась так долго. Войдя в квартиру и пройдя в большую комнату, куда проводил её Рафаэле, она торжественно объявила немногим присутствующим бригадистам:
— Поздравляю вас, товарищи, наш радиоприёмник и арсенал захвачены вражескими элементами.
Недолго Марио молчаливо сокрушался неудаче:
— Ничего, есть ещё одна квартира и там работает другая группа.
— Очнись, командир, полиция уже обшарила всю квартиру на Градоли, сняла все отпечатки пальцев и собрала все улики, и все потому, что кто-то — она выразительно глянула на смущенную Барбару, — забыл выключить воду.
— Ты сама-то как? — спросил Рафаэле. — Тебя не заметили, не пытались преследовать.
Алекс отмахнулась:
— Сирены вопили на всю улицу, видимо специально, чтоб я и не думала близко подъезжать. Так только, посмотрела, что к чему и сразу уехала. Карабинерам было не до меня.
Было решено, что Алекс останется в народной тюрьме, пока не будет ясно, что с квартирой на Градоли и найдут ли там против неё, Барбары и Рафаэле улики. Пришлось покориться и не задавать лишних вопросов.
Наутро в квартиру вошёл недовольный Марио и бросил на стол газету. Алекс успела прочесть заголовок из которого поняла только два слова «Моро» и «мёртв».
— Как! — воскликнула она. — Вы что, его убили?!
— Кто-то разослал в газеты фальшивое коммюнике, — мрачно буркнул Марио, — мы его не писали.
Но Алекс уже ничему не верила и требовала доказательств:
— Покажи мне его, где вы его держите?
В её голове уже крутились нехорошие мысли — они убили Моро, до того, как она пришла на эту квартиру, а Барбара специально не закрыла кран, чтобы затопить соседей и раскрыть конспиративную квартиру — так полиция будет отвлечена от истинного местонахождения бригадистов и вскоре всем им можно будет скрыться из Рима и залечь на дно. Не зря же они убили Моро и затопили квартиру в один день, значит это холодный расчёт, а Алекс послали на Градоли в лапы полиции, чтобы грубо подставить.
Но все опасения развеялись, как только Марио вошел в одну из комнат и слегка приоткрыл дверь, чтобы Алекс видела, что происходит внутри. Все стены в ней были обиты звукоизоляцией, кровать стояла в углу, а за письменным столом сидел председатель Моро, живой и вполне бодрый. Он что-то писал, но Марио его прервал, видимо рассказал новость, что в Италии председателя уже считают мёртвым. Сложно передать реакцию, которая запечатлелась на лице Моро. Он не был удивлён, известие о собственной смерти его ничуть не испугало. Скорее он пребывал в глубокой задумчивости.
В куда более спокойном расположении духа Алекс вернулась в зал, где Рафаэле внимательно читал принесённую Марио газету.
— Что пишут?
— Что Моро покончил с собой.
— Это как?
Рафаэле только пожал плечами:
— Вроде как мы предоставили ему выбор, и он его сделал. Не бери в голову, это просто газетная утка.
— Как и обыск в городе Градоли, — задумчиво произнесла она.
Последние дни пестрели странностями, совпадениями и загадками, ответы на которые отказывались приходить на ум.
— О, а тут о тебе написали, — не отрываясь от газеты, произнёс Рафаэле.
— Обо мне? — не поняла Алекс.
Он выразительно тряхнул газетой и произнёс:
— Их корреспондент был вчера на Градоли, он пишет, что к дому подъезжала блондинка на мотоцикле, но увидев полицию, она быстро уехала. Пишет, а вдруг это одна из террористок.
— Вот чёрт, — выругалась Алекс, и устало закрыла лицо руками. Остается только дождаться своего фоторобота на всех столбах и в газетах.
По телевизору крутили репортаж, как спасательные службы взрывают лед на озере, куда Красные Бригады якобы сбросили тело Моро. А Алекс все не прекращала думать, кому выгодно водить полицию по ложному следу. Бригадисты, судя по реакции Марио, к этому причастны не были. Может Дэвид? Может это и он отправил полицию прочесывать городок Градоли. Но зачем? Причины Алекс так и не смогла придумать.
На следующий день бригадисты отослали в газеты седьмое коммюнике, подлинное, где извещали, что Моро жив, и ставили перед властями ультиматум — за сорок восемь часов те должны решить вопрос об обмене ещё живого Моро на «коммунистических заключенных». Ничего сверхъестественного в их требовании не было, в конце концов, с момента похищения прошло тридцать шесть дней, пора бы властям начать шевелиться, если они рассчитывают обратно получить Моро живым и невредимым. Правда, сам Моро считал иначе. В своём новом письме партии он сказал: «возможно, что все вы единодушны в желании моей смерти во имя якобы интересов государства… почти как спасения для всех проблем страны?.. Если вы не вступитесь, кошмарная страница будет написана в истории Италии. Моя кровь будет на вас, на партии, на стране».
Звучало это совсем безнадежно и отчаянно, хотя в краткий миг, когда Алекс видела председателя своими глазами, Моро не был похож на испуганного арестанта. А может он просто умел превосходно владеть своими эмоциями, гораздо лучше, чем сама Алекс.
Прошло два дня, но ответа на коммюнике от правительства не поступило. Ничего — глухая тишина.
— Они что, не хотят получить его обратно? — недоумевал Рафаэле.
Алекс вспомнились давние слова Родерика, и она подумала, что Рафаэле прав — не хотят.
Бригадисты написал новое уже восьмое коммюнике, где назвали тринадцать имён своих товарищей, что сейчас сидят в тюрьме и которых Красные Бригады хотят видеть на свободе в обмен на жизнь Моро. «Настаиваем на немедленном и ясном ответе, в противном случае смертный приговор Моро будет приведен в исполнение» — так заканчивалось это послание.
В этот же день генсек ООН обратился к Красным Бригадам с просьбой о пощаде. Папа римский снова публично просил похитителей освободить узника Моро. Но это было мнение главы Ватикана. Премьер-министр Италии, придерживался совсем другой линии поведения. На предложение обмена пленными он заявил: «Переговоры фатально скомпрометируют политические институции Италии и будут победой террористов».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
