В этот же день генсек ООН обратился к Красным Бригадам с просьбой о пощаде. Папа римский снова публично просил похитителей освободить узника Моро. Но это было мнение главы Ватикана. Премьер-министр Италии, придерживался совсем другой линии поведения. На предложение обмена пленными он заявил: «Переговоры фатально скомпрометируют политические институции Италии и будут победой террористов».
По виду Марио было заметно, что таким ответом он остался крайне недоволен.
— Так бывает, — решила подбодрить его Алекс.
— Что бывает? — недовольно спросил он. — Что мы предлагаем договориться, а нас отказываются слушать?
Алекс охотно кивнула:
— Вот именно, так и бывает. Ты что, первый год в терроре, не знаком с опытом иностранных коллег? Помнишь, в былые годы палестинцы угоняли самолеты с сотней другой пассажиров? Вначале с непривычки власти тут же выполняли все их требования, а потом это как-то сошло на нет. Израиль со своей экстремистской властью постарался, да и остальным надоело слушаться каких-то выскочек из низов. Не любят власть предержащие, когда им указывают снизу что делать, будь ты хоть дерзким террористом с сотней заложников за спиной, хоть мирным лидером профсоюза с требованием укоротить рабочую неделю на час. Мы в Европе, где демократия, власть народа, должна решать всё, а на деле народ приводит к власти своих представителей, которые через неделю после победы на выборах забывают обо всех обещаниях и начинают откровенно плевать на тех, кто их этой властью наделил. Это ведь террористы последние десять лет очень ярко напоминают властям, что если голоса из низов им плохо слышны, так их можно подкрепить и активным действием. Поэтому, если ты не заметил, у людей нашей профессии не самая лучшая репутация. Одно время, так называемые профессиональны психологи запустили слух, что все террористы фанатики, раз занимаются тем, чем занимаются, а с фанатиками бесполезно о чём-либо говорить. Вот у властей и появился удобный предлог перед общественностью не вести с нами переговоры ни по какому вопросу. Пусть люди в заложниках умрут, но, как было сказано «мы не ведём переговоры с террористами, это нас скомпрометирует». Мы, террористы, можно так сказать, выводим власти на чистую воду и заставляем показать её своё истинное лицо, вернее звериную морду с оскалом. — Алекс перевела дух и внимательно посмотрела на слушающего её Марио. — Твоё дело решить, будешь ты хуже них или лучше. Ты можешь пойти на принцип и в ответ на невыполнение требований убить одного из самых популярных политиков в Италии, и народ тебя проклянёт. Ты же можешь и освободить его.
Судя по лицу Марио, он не ожидал такого поворота её монолога. И в расчёте окончательно его сломить, Алекс продолжила:
— Ты хоть представляешь, какая сейчас у тебя в руках власть над общественным мнением? Это ты можешь выставить власти кровожадными изменниками, которые готовы убивать своими эгоистичными решениями даже своего однопартийца, который просит их о помощи, а они отказываются и пальцем пошевелить. И в то же время, они называют Красные Бригады кровавыми убийцами. Очень лицемерно, правда? Ваши требования просты и очень даже выполнимы — пусть власти освободят тринадцать арестантов, и Моро тоже выйдет на свободу. Если бы до общественности был доведён этот факт, люди бы всё поняли и начали задавать властям неудобные вопросы, типа, а почему бы и, правда, не освободить те тринадцать человек, чтобы не было крови? Но общественность молчит, общественность не в курсе. А ты можешь взять ситуацию под свой контроль. Сейчас ты можешь сделать широкий жест — освободить Моро. Тогда простые люди тебя будут носить на руках, потому что ты пощадил их любимца и показал себя совсем не тем чудовищем, каким представляли тебя власти, те самые власти, которые бросили Моро на произвол судьбы. Ты только представь, какая инверсия произойдет в умах итальянцев. После такого Красные Бригады, если и не признают политической силой, то простые итальянцы точно начнут считаться с вашим мнением. Так что теперь тебе решать, как оно будет или не будет вовсе. Смерть и осуждение, или жизнь и признание.
Три дня Марио обдумывал её совет и прочие сопутствующие факторы и мнения, а после сообщил:
— Мы соберем на севере совет. Там будут представители всех колонн, и мы проголосуем, как поступить с Моро. Ты же что-то говорила про демократию? Вот мы и проведём плебисцит. Андреотти свою позицию уже обозначил, а своё коллективное решение мы выработаем через пару недель.
Нельзя было сказать, что Алекс посчитала это поражением своих гуманистических идей, но она не была уверена, что в большинстве своём бригадисты являются человеколюбами. Оставалось только рассчитывать на авторитет Марио, как руководителя Бригад, надеяться, что всё сказанное ею он своими словами перескажет на совете. Ведь это очень заманчивая идея для любого террориста из любой страны — выставить правительство в дураках, в то время как самому облачиться в белые одежды и получить доверие от низов.
Последнюю неделю Марио не появлялся в народной тюрьме. Поняв, что полиция до сих пор так и не узнала, кто время от времени обитал в квартире на Градоли, Алекс смогла покинуть тюрьму и встретиться с Родериком. За последние три с половиной месяца, что они безвылазно работали в Риме, он стал куда более серьёзным. Видимо вся складывающаяся вокруг похищения Моро ситуация его тоже не устраивала. Но больше не устраивало то, что им помыкало ЦРУ.
— Ты высказала какие-то мирные инициативы? — скорее констатировал, чем спросил Родерик. — Дэвиду твоя самостоятельность не понравилась.
— Мне уже давно плевать, что ему нравится, а что нет. Это не он сидит в четырёх стенах в ожидании неизвестно чего.
— Что, квартира не нравится? Я слышал, она довольно приличная.
— Вот и я о том же. Откуда такие роскошные апартаменты у борцов за благоденствие пролетариата?
Родерик пожал плечами:
— Мало ли. Здесь в Италии и миллионеры организовывают подпольные левые группировки. Может тюрьму для Моро отдал во временное пользование какой-нибудь промышленник или аристократ.
Но не это интересовало Алекс больше всего. Она ждала, когда вернется Марио и объявит о решении собрания Красных Бригад. На пятидесятый день с момента похищения Моро, пресса перепечатала девятое коммюнике Красных Бригад, и у Алекс буквально опустились руки. «Бездействие и отказ правительства от переговоров, вынуждает нас привести в исполнение смертный приговор Моро».
— Но как же, — спрашивала она Рафаэле, когда вернулась в народную тюрьму. — Почему?
— Это заявление для властей, — поспешил он обнадежить Алекс, — знак серьёзности наших намерений, чтобы все в Италии поняли, что Красные Бригады не шутят. Посмотрим, что ответят на это власти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
