Милдрэд даже отшатнулась.
— Нет, ты не понимаешь! — горестно всхлипнула она. — Юстас и я… О Небо, знал бы ты, что мне пришлось пережить! Порой я была на грани безумия. А потом… Потом я решила отомстить. Отомстить им обоим. Мне казалось это важным — рассорить короля и его сына, сделать их врагами и ослабить. Вот видишь, о чем я думала… какой стала… Порочной и грешной. Сможешь ли ты любить такую женщину? Ведь я уже не та чистая девушка, которая гордилась своей честью и радостно отдала тебе свою девственность. О, Артур, ты все еще для меня лучше всех. Но если я соглашусь остаться с тобой… Боюсь, что однажды ты посмотришь на меня по-другому. Разлюбишь меня. Станешь стыдиться. А когда любовь умирает, ее место занимают презрение и ненависть.
— Подобная любовь исходит из ада, — произнес Артур. — Но наша любовь родилась из солнечного света, и она должна нести нам радость. Она благословенна! И какое мне дело до твоего прошлого, если меня не было рядом, если я не мог защитить тебя! Ведь ты… Ты моя душа, моя музыка, мой далекий свет, к которому я столько лет стремился. Неужели ты и теперь оттолкнешь меня? А я… Мне невозможно жить без тебя!
Последние слова он почти прокричал, заглушая шумевший в кронах деревьев ветер.
Милдрэд была ошеломлена. Она хотела верить ему, ее душа по-прежнему тянулась к нему, как к осколку пропавшей, отнятой прежней жизни. Но она понимала, что между ними стоит стена, основанная на его возвышении и ее падении.
— Артур, вспомни, что ты сказал мне в Сент-Эдмундсе. Ты нашел свою семью, тебя признали. Твой брат — будущий король Англии. Твоя мать — императрица Матильда. Подумай, как ты сможешь общаться с ними, если с тобой буду я. Да они просто не пожелают тебя знать!
— А, это… — Он как-то растерянно посмотрел по сторонам. — Если бы я знал, что это так поразит тебя, что из-за этого ты бросишь меня, я бы ни в чем тебе не признался. Моя семья, говоришь? Думаешь, они кому-то откроют, что я их родня? Для всех я останусь просто выскочкой, к которому благоволят знатные особы. И им плевать, с кем я сойдусь. А если, женившись на тебе, я потеряю их благосклонность, то разве жизнь на этом заканчивается? Жил же я ранее и без них. А вот без тебя… без тебя я не смогу.
Он шагнул к ней и схватил за руки.
— Когда-то ты отказалась от меня, потому что я был для тебя плох. Ты заставила меня стать рыцарем. Теперь же отказываешься именно потому, что я чего-то достиг. Вы безмерно требовательны и жестоки, миледи Милдрэд Гронвудская.
Она увидела слезы в его глазах, он дышал, как загнанное животное. И она вдруг поняла, что верит ему. Поняла, что ее страхи необоснованны, что попроси она у него луну с неба, он бы и ее достал.
— О, Артур!
Она качнулась и прильнула к его плечу. И он тотчас обнял ее, склонился и стал целовать. Так жаждущий приникает к роднику, так фанатик приникает к святыне. В этом поцелуе даже не было страсти, это было почти исступление. Его поцелуи были жаркими и лихорадочными, они оглушали ее, но и наполняли радостью.
Милдрэд таяла в его объятиях. О, у него была потрясающая власть над ней. Может, понимая это, она так и стремилась скрыться от него…
В какой-то миг она все же стала вырываться. Но даже расстроилась оттого, как он быстро ее отпустил. Но это было и хорошо, потому что ей надо было сказать ему еще нечто. Самое главное.
— Погоди, Артур. Ты забыл, что у меня есть сын от Юстаса. Я старалась держаться в стороне от него, но не любить его я не смогла. И это всегда будет стоять между нами.
И тут Артур захохотал. Легко и счастливо.
— Так это то, что тебя пугает? Ох, и глупышка! Разве ты не понимаешь, как это замечательно, что у тебя родился Вилли. Да этот ребенок просто дар Небес!
Он резко повернулся и пошел туда, где за зарослями на открытом поле остались Метью и Рис, явно понимавшие, что этим двоим есть о чем поговорить. И с ними был Вилли, который сейчас бегал вместе с Гро вокруг отары испуганных овец.
Милдрэд слышала, как Артур окликнул приятелей, как зовет Вилли. Наконец он вернулся, ведя мальчика за руку. Милдрэд, встревоженная и одновременно умиленная, смотрела на них, замерев на месте. Как доверчиво идет ее маленький Вилли рядом с этим высоким, стройным лордом, как они беспечно разговаривают и улыбаются друг другу, будто давнишние приятели! И еще Милдрэд удивило, что малыш Вилли одет, как маленький мужчина, — не в длинное платьице, как его обряжали ранее, а в кафтанчик и крохотные штанишки, и даже ботиночки на нем были, в которых он семенил, пытаясь не отставать от своего большого друга. Они подошли уже совсем близко, и Милдрэд различила последнюю сказанную ребенком фразу:
— А потом мы уедем? Все вместе?
О, ее мальчик так хорошо говорил для своего возраста! А Артур серьезно ответил:
— Когда это я тебя обманывал, Вилли?
Приблизившись к ней, оба замолчали. Артур подмигнул Милдрэд, а потом опустился на бревно, на котором она сидела, и удобно устроил мальчика у себя на коленях. Тот болтал ногами, льнул к его груди, а на Милдрэд лишь застенчиво поглядывал.
— Ты родила славного малыша, кошечка моя. Я сразу полюбил его.
— Ты великодушен, — несколько холодно отозвалась она.
Но Артура ее тон не смутил. Он обратился к ребенку:
— Вилли, покажи матушке, что у тебя есть.
Милдрэд было непривычно, что о ней при Вилли говорят как о матери, да и ее сын лучше чувствовал себя на коленях у Артура, не рвался к ней. Во взгляде мальчика таилась какая-то настороженность. Боже, ребенок побаивался ее!
Не сводя с Милдрэд глаз, мальчик достал из-за ворота маленький блестящий крестик и протянул ей.
— Красивый, — произнесла она, не припоминая, когда у ее сына появилось это изящное украшение.
Но Артур развеял ее сомнения.
— Этот крестик некогда дала мне императрица Матильда, — сказал он. — А я отдал его Вилли. Как думаешь, почему?
Милдрэд молчала, еще ничего не понимая. Но тут ребенок спросил у нее:
— Если я дам тебе этот крестик, что ты дашь мне взамен?
Она была озадачена. По сути, она не знала, как общаться с сыном. Но, подумав немного, показала ему свой простой деревянный крест на бечевке.
Похоже, мальчик не был впечатлен. В его глазенках пропал интерес, он надул щеки, стал выдувать воздух, потом опять надул.
— Нет, — произнес наконец.
— Тогда я подарю тебе Гронвуд-Кастл, — решилась Милдрэд.
В конце концов, это было правдой: Вилли должен был унаследовать ее владения. Но, услышав название замка, мальчик, казалось, озадачился и поглядел на Артура. И тот пояснил:
— Это тот большой замок, где мы останавливались и где тебе понравилось запускать в фонтане лодочку.
