рукояти по шлему со всей дури. Сразу делаю полупируэт, оказываясь уже сбоку, тут он меня только одним топором может достать, даже если ещё в состоянии сражаться. Дага остаётся наготове отбить возможный удар, а меч плашмя опускается на шлем.
Теперь можно и отойти. Убивать я не собираюсь, а таких ударов должно быть достаточно, чтоб отбить желание продолжать бой, голова хоть и в шлеме, но досталось ей крепко.
Так и вышло. Под снятым шлемом оказался совсем молодой парень, может даже моложе меня, ещё совсем безусый и безбородый. Он отчаянно тряс головой, явно пытаясь избавится от звона в ней. Ну, пытайся, пытайся, два подряд таких удара — это как голову в колокол всунуть, повреждений никаких, но приятного мало.
Остаться, пожалуй, на ещё один бой? Этот оказался слишком простым, даже неинтересно.
Ещё один орк. Снова ятаган и щит. Но этот ещё и в лёгкой кольчуге. На Игры, нужно полагать, много орков приехало, у них подобные развлечения в чести, а тут, можно сказать, самые большие и громкие гладиаторские бои на всём континенте, как зелёные такое пропустят?
В этот раз мне пришлось покрутиться, вражеский удар щитом блокировать я не могу за неимением оного, но и ему этот самый щит часть обзора закрывает, вот он в итоге и пропустил укол в ногу, а хромого уже просто закрутить и атаковать с неожиданного угла, не давая среагировать. Я просто приставил дагу к открывшейся сбоку шее, давая понять — бой окончен. Ну, пожалуй, и хватит на сегодня.
Возле выхода из клетки меня встретил Сухарт.
— Неплохо, маг. Тебя будет интересно убивать, — худощавое обветренное лицо могло с равным успехом принадлежать и тридцати, и сорокалетнему человеку, серые глаза, кривая ухмылка на украшенных рваным шрамом губах, — Его Святейшество передаёт привет, маг. И просит сказать, он не забыл о тебе. Если ты сумеешь достаточно долго выжить, то в одном из поединков встретишь меня.
Развернулся и, больше ничего не сказав, направился к выходу. Значит, обо мне не забыли. Это хорошо, теперь понятно, откуда ждать удара. А то я уже гадал, какую дрянь его святомордие придумает, места себе не находил, а оказалось, всего лишь наёмный бретер18. Лучший из лучших, конечно, но я тоже не вчера меч в руки взял, ещё посмотрим кто кого.
— Чего этот урод от тебя хотел? — сосед с подозрением прищурился и принялся разглядывать меня, словно в первый раз увидел.
— У него заказ на мою голову. Желательно отдельно от тушки и можно даже с яблоком во рту и кусками хрена в ушах. Знаешь, как обычно украшают жаренных поросят на праздничный стол?
— О, а ты, походу, важная шишка? Незаконнорожденный сынок Императора? Он, поговаривают, светлая память, пол-Империи перетрахал в своё время, на рогах Императрицы вешалку для всего императорского двора соорудить можно. За те деньги, которые Копьё берёт, можно всех висельников в столице вырезать и ещё на кабаки с девками останется.
— Нет, я бывший тёмный маг, церковники сжечь хотели, но повезло сюда попасть, так они вот не успокоились. А уж денег у них точно хватает.
— Точно! — он щёлкнул пальцами. — Слышал такое. Сначала объявили, будет великое зрелище, так их, а потом тихонько языки под хвост засунули и молчок. Вот оно, значит, как вышло. Так ты не простой висельник, а я бы сказал, элитный. Ну будем тогда знакомы, Дак Суховей.
Он протянул жилистую ладонь и крепко пожал мне руку.
— Корн Ариат.
— Северянин? По роже видно, а я вот с востока.
— Граница с детьми ночи?
— Ага, почти, — он снова хохотнул и дёрнул себя за ус. — С другой стороны токо. От узкого моря.
Горец? Между землями Детей Ночи и узким морем оставалась полоса гор, где тёмные не селились по только им известным причинам, и её заняли различные племена горцев. Вроде там до сих пор нет никаких государств, княжеств и прочей ереси, так племенами и живут. Торгуют с тёмными, иногда режутся с ними в мелких стычках, в зависимости от настроения и сиюминутных выгод. Похоже, большие игры собрали авантюристов со всех концов света. Не удивлюсь, если тут и из Султаната будут, и даже с другого материка. И единственный шанс избавиться от ошейника, который лишает меня малейшего шанса на свободу — это стать победителем среди этой разношерстной шайки. Ну, или надеяться на чью-либо помощь с воли.
— Так что, висельник, думаешь, у тебя есть шансы против Копья?
— Шансы есть всегда. Зря он решил отложить это дело: на большой Арене выбрать, когда выходить, а когда нет, будет нельзя, вопрос ещё, встретимся ли мы вообще. Мог ведь вот так, в любой простой день выйти на бой против меня и выполнить работу без лишнего шума.
— Не. Эт не его стиль. Он любит работу на глазах у толпы, чтоб люди орали от восторга, а благородные матроны выпрыгивали из своих юбок, глядя на него. Он и зелёного сегодня прирезал только ради тебя, впечатлить хотел. Думает, ты штанишки намочишь и будешь дрожать от страха в ожидании вашей встречи. Сухарт обожает такие финты. Если ему заказали кого-то, то просто убить — это слишком скучно. Нужно дать жертве испугаться, прочувствовать приближение смерти, её неотвратимость. Сломать заранее, если возможно, заставить ползать в ногах и умолять о пощаде, даже не нанеся ещё ни одного удара.
— Ты его хорошо знаешь.
— Знаю, — Суховей сплюнул, — он когда-то был капитаном нашего отряда. Насмотрелся, знаешь ли. Потому и ушёл.
— Слабые стороны в бою?
— Всегда предпочитает глефу. Тут выбора нет, вот и дрался простой, но на Игры, готов спорить, возьмёт свою личную. Двухлезвийную. А с ней он демона на фарш может порубить. Ты же меч с дагой предпочитаешь, так? Ну, как я посмотрел, с этими ты не выкладывался, так, ровно столько, сколько нужно для победы и не более. Ну вот сам и смотри, думай, сможешь ты мастеру двуклинковой глефы противостоять?
Ни разу не дрался против такого оружия. Хотя это тот же боевой шест, только с лезвиями на концах.
— Да ты не парься, паря. Тебя по-любому задолго до встречи с ним зарежут, — Дак весело заржал. — Так что не грусти, всё будет пучком!
Я усмехнулся, тут он прав, шанс, что меня зарежет именно наёмник Церкви, при таком раскладе вообще мизерный, париться и в самом деле смысла нет.
— Выпить хошь? — из-за пазухи появилась приятно булькающая фляга.
Интересно, такой вопрос вообще имеет отрицательный вариант ответа?
— Ну, шоб нас, когда время придёт, убивали не слишком больно!
