проявления и в интересах службы». Спустя десять дней, когда два летчика перелетели в Италию, он первым предложил отдать под суд
«за подстрекательство» весь летный состав полка и горячо одобрил законопроект
«О руководстве и контроле за армией», на основании которого в отставку вылетели около двух тысяч офицеров, ничего не совершивших, но подозревавшихся в
«фашистских, реставраторских, антинародных и антидемократических настроениях». И продолжал в том же духе, демонстрируя лояльность, к вящему удовольствию руководства, ибо ЦК БРП под этими приказами была желательна именно подпись популярного министра-«звенаря», чтобы никто не мог упрекнуть «красных» в том, что они выгоняют неугодных, чистя армию под себя.
Но это уже были судороги. Официально всё оставалось по-прежнему, но после 29 июля, когда в приемной Велчева арестовали его адъютанта, того самого Стояна Златева, в седле министра фактически сидел Крум Лекарский (кстати, лучший наездник болгарской армии). Дамян же с двумя верными заместителями находился на хорошо охраняемом «лечении», продолжая тем не менее подписывать присылаемые из офиса списки на увольнение, — 80 процентов от пяти тысяч кадрового состава. Подписывал он и прочие бумаги, требовавшие его санкции, типа приказа о выводе из подчинения министерству и передаче под личное командование премьера нескольких отборных частей, преобразованных в Пограничные войска, возглавленные полковником Львом Главинчевым. Так продолжалось аж до 25 сентября, после чего Велчев ушел в отставку «по состоянию здоровья», на следующий день, по тому же состоянию, вылетев в запас, а еще два дня спустя, по личной мольбе Кимона, улетев послом в уютную второстепенную Швейцарию.
В общем, можно сказать, свезло. Прошел-таки между капелек. Благо, полковник Златев очень ко времени погиб при попытке к бегству из СИЗО, якобы не успев дать показания на шефа. Или успев, но об этом решили не поминать, поладив на том, что место освободилось.
А свято место пусто не бывает. Какое-то время, пока наверху не определились, в ранге «и.о.» подписи ставил «красноватый» Крум Лекарский, а потом на смену ему пришел и прочно утвердился твердокаменно «красный», со стажем службы в РККА, Георгий Дамянов, без промедления приступивший к предписанному «инстанцией» и тов. Димитровым «переустройству армии и воспитанию в ней нового духа, новых идеалов и осознанию новых национальных задач» — с прямым подчинением военных главе правительства и обязательным для успешной карьеры членством в БРП.
Теперь Москва не рычала, а благосклонно мурлыкала. Болгарская армия, уже «переплавленная» в «народную», срочно и успешно перековывалась в «партийную». Таким образом, закрыв еще одну важнейшую проблему в списке указанных тов. Сталиным, можно было на время отвлечься от самых тяжких трудов и заняться всякими важными мелочами, которых накопилось более чем достаточно.
ПРОЗЕКТОР ПЕРЕСТРОЙКИ
Мелкие скучные детали давайте опускать, чтобы поскорее подойти к тому, что по-настоящему интересно. Детом 1946 года начали решать вопрос с монархией, и 15 сентября решили — путем референдума, посоветовавшись с народом, против чего не спорил никто, включая «лояльную оппозицию», поскольку на республику было настроено абсолютное большинство, а маленький царь и его испуганная мама никакой роли в политике не играли.
К слову, мелькала в то время идея поставить интересный опыт: как вспоминает Ирина Дуцкая-Бер, тов. Жданов в ее присутствии обронил однажды: «Если забрать мальчика с матерью, женщине создать все условия, а ее сына пропустить через пионерию, комсомол и потом вернуть в Болгарию...» — но это было сказано еще в 1945-м, до обострения, вскользь, да, возможно, и не очень всерьез. Хотя как сказать... В Кремле разного рода социальные эксперименты любили, могли попробовать.
Но, как бы то ни было, никаких иных упоминаний на эту тему нет, а по итогам референдума (96 процентов «за») Болгария стала народной республикой, гражданку же «Иоанну Савойскую с несовершеннолетними детьми», лишив гражданства, подобру-поздорову отпустили за границу — вместе с приближенными, к которым у властей претензий не было, и «гражданкой Евдокией Сакскобург», вымотанной до предела допросами, но все-таки живой. А на повестку дня встал вопрос о новой Конституции — и значит, о выборах в Великое Народное собрание.
Тут, конечно, начались терки. Англоязычные смотрящие в Союзной контрольной комиссии требовали «обеспечить условия для проведения действительно свободных выборов». Товарищи с Севера, напротив, рекомендовали идти, как всегда, вместе, единым списком, но на сей раз с бюллетенями разных цветов, чтобы выяснить, кто в составе ОФ чего реально стоит, и никакие вражьи голоса со стороны в расчет не принимать, поскольку СССР в обиду не даст.
Ну и не принимали. Зато «лояльная оппозиция» принимала. Повторять ошибку с бойкотом она не собиралась — напротив, готовилась к бою, создав «Федерацию сельского и городского труда» во главе с Николой Петковым, главным вождем борьбы против «однопартийного и коммунистического ОФ, за республику народовластия, основанную на свободе, равенстве, праве собственности и социальной справедливости».
В принципе, сравнивая программы, следует признать, что пункты оппозиции выглядели выигрышнее: у Фронта, главным образом, красивые, но отвлеченные слова, а у Федерации всё конкретно, всё в привязке к реалиям. Естественно, мир, порядок, законность, но, кроме того, и очень понятные населению предложения, типа «Долой перекупщиков!», «Земля — земледельцу!» и «Кооперация без принуждения!» (очень актуально для страны, где большинство — середняки, а кооперативы давно в обиходе).
Это действовало: огромный митинг в поддержку оппозиции 19 октября в Софии неприятно удивил «красных» и Москву, помимо прочего дав основания для сомнений некоторым «попутчикам» в рядах Фронта. Пришлось давать указания МВД «не обращать внимания на мелкие погрешности в ходе выборов, если они не препятствуют народному волеизъявлению, но жестоко пресекать любые попытки исказить волю большинства, поддерживающего ОФ», — и тов. Югов прекрасно всё понял. Но...
Но все-таки, несмотря на прекрасное понимание тов. Югова, в результате которого многие агитаторы за Федерацию оказались в больницах, а смотрящие от USAUK даже порекомендовали своим фаворитам, г-дам Петкову и Лулчеву, не участвовать в выборах, итог мероприятия, прошедшего 27 октября, оказался куда неприятнее, чем думалось. Конечно, Фронт победил, собрав голосов на 376 мандатов (в том числе «красные» — 275), но и Федерацию поддержали свыше 1,2 миллиона «несознательных граждан», что означало 99 мест в парламенте.
С учетом того, что ведомство тов. Югова в день выборов «не обращало внимания» и «жестоко пресекало» на всю катушку, обширно применяя Закон о трудовой мобилизации бездельников и бродяг, дающий МВД право кого угодно задерживать и отправлять на принудработы, это был успех поразительный и опасный, тем паче что бюллетени разных цветов в рамках единого списка сыграли свою роль: стало очевидно, что основной игрок — коммунисты, которых население справедливо считает реальной силой, а
