В оконных щелях застыл иней, потом растаял и потек.
- Логично, - согласился Альваро.
Он знал, он чувствовал близость разгадки. Где-то здесь, в этой комнате прятался ключик к тайне. Но ничего, достойного внимания, да Силва больше не нашел. К облегчению Фернана и к собственной досаде пришлось сказать:
- Ладно, можем идти.
Перед выходом они заглянули в подвал. Обычный погреб для хранения припасов, никаких новых штрихов к загадке. Но Альваро ничего от погреба и не ждал. Ван Хальм свихнулся в спальне, из-за спальни, вследствие спальни! Разгадка – именно там! Просто друзья не смогли ее увидеть.
Они сели в бричку и двинулись в обратный путь. Как тут Фернан догадался спросить:
- А все же, зачем были нужны ленты?
Тогда сеньора Маркес потерла ладони, будто говоря: ура, мой черед! И сказала страшным низким голосом:
- Этот дом проклят!
* * *
Последним благородным владельцем Дома Наверху был идальго Эрнесто Эрмидоро. Он погиб с копьем в руке на ристалище – то бишь, в месте, более чем подходящем для гибели идальго. Вопрос был не в месте, а в способе смерти. По какой-то причине Эрнесто решил поразить не своего противника, а его коня. За секунду до сшибки он опустил копье, метя в грудь вражеском жеребцу. Наконечник ударил в плечевую кость, да так неловко, что отразился еще ниже. Эрнесто не совладал с копьем, оно ушло вниз и вонзилось острием в землю. Злосчастный идальго вылетел из седла, описал дугу и упал вниз головой. Все трибуны слышали, как хрустнула его шея.
Потомки и наследники Эрнесто не стали возиться с приходящим в упадок замком, а сбыли его с рук. Поместье приобрел известный кондотьер, капитан отряда арбалетчиков, по случаю собственной свадьбы. Спустя месяц молодоженов обнаружили в зале для тренировок. Обнаженный труп девушки стоял у стены. Его фиксировал в стоячем положении арбалетный болт, попавший точно в глазницу и прибивший череп к доскам. На голове девушки гнило яблоко. Кондотьер болтался в петле, у его ног лежал арбалет.
Наследников не осталось, и замок долго простоял пустым. Потом в него вселился грабитель банков. Он не имел никаких прав, но дом стоял на серой земле и не имел владельца. Раз так – почему не взять? Спустя три года грабитель подорвал двери одного подземного хранилища. Он столь точно рассчитал пороховой заряд, что потолок рухнул, замуровав подрывника в подземелье. Альгвасилы откопали его и продали в рабство для возмещения убытка от разрушения хранилища…
За следующие два столетия дом на горе еще много раз менял владельцев. История помнит не всех из них. Но те сведения, что сохранились, были кропотливо собраны сеньорой Маркес.
Ее заведение формально звалось кофейней. Для подтверждения такого названия тут имелись два столика со стульями и газовая плита с кофеваркой. Всякому, кто отличает видимость от сути, было ясно: это не кафе, а музей неудач.
Тут стоял рыцарь в доспехах, со сломанным копьем и шеей.
Висел череп, прибитый болтом к стене, и петля на потолочных стропилах.
Лежала колода карт: семерка пик разорвана в клочья.
Пробирки с разноцветными жидкостями стояли на газетной статье: «При опытах с соляной кислотой ослеп известный химик».
Дрожащий свет лампады освещал любовное письмо.
- Взгляните, маэстро: он всего лишь неверно поставил запятую. Это привело к ужасным последствиям.
- Казнить нельзя помиловать. Право же, это банально!
- Он поставил запятую вверху над словом, заменив пропущенную букву. Так делают только на королевских островах, а мы в те годы воевали с ними.
В одной из витрин лежали игральные кости и медальон с портретом темнокожей девушки.
- А это что?
- Судьба последнего владельца перед Лиессом ван Хальмом.
- Он проиграл в кости и разорился?
- Он выиграл. Его соперник назвался дангарцем и поставил на кон девушку – свою рабыню. Наш парень - он носил имя Нивендей - выкинул четыре шестерки. Год наслаждался девушкой здесь, в Доме Наверху. Потом приехали люди муарийского султана. Девушка оказалась его пятой женой, украденной из гарема. И у нас, и в Муарисе давно запретили торговлю рабами. Девушку вернули в гарем, Нивендея арестовали и бросили в темницу на каком-то острове…
- Давно это случилось?
- Около пятнадцати лет назад. Мы собрали городской совет и постановили: предупреждать всякого, кто хочет поселиться в Доме. Я открыла это кафе и стала собирать коллекцию, чтобы каждый мог увидеть проклятие в деле. Много лет это помогало, Дом Наверху стоял пустым. Но потом приехал Лиесс ван Хальм. Я сказала ему все, что говорю вам. И он ответил: «Проклятье – это прекрасно! Мой шанс выглянуть за край мира».
Альваро и Фернан слушали ее с выпученными глазами.
- И вы верите… - Фернан сглотнул, - что проклятье действительно существует?
Сеньора Маркес развела руками:
- Разве это вопрос веры?
- Простите, но, с вашего позволения, зачем вы пустили нас туда?! У меня, между прочим, молодая жена, и до сих пор нет детей! Моя Люсиль не переживет, если…
- Сеньор, можете успокоить супругу. Вы же не выходили за ленточки, верно?
- О, Древние! Чем это поможет?!
- Как вы знаете, в доме побывало множество людей. Среди них – и я, и Чего-Нибудь Нужно, и многие другие из Трес Молинос. Все мы ходили только по этому маршруту. Ни с кем из нас ничего плохого не случилось. Где-то в доме живет проклятье, но между лент – безопасная дорога.
Альваро уточнил:
- Это вы повесили ленты или ван Хальм?
- Мы. Когда начали водить экскурсии.
- Вот что странно: ленты позволяют войти в спальню философа. Но он сошел с ума именно там.
Маркес покачала головой:
- А идальго Эрнесто погиб на ристалище, далеко за пределами замка. Где-то в доме живет проклятье, но вступает в силу не сразу. Ван Хальм был проклят и даже не заметил. Потом пошел к себе, лег спать. И уж тогда…
- Какой кошмар, - обронил Фернан.
Альваро спросил:
- Сеньора, по вашему мнению: как именно сработало проклятие?
- Право, маэстро, это очевидно: свело мерганца с ума.
Он почесал подбородок.
- Не хочу быть невежливым, сеньора, только боюсь, вы ошибаетесь. Ван Хальм ел свою плоть – и понимал, что надо забинтовать рану. Испражнялся, но чувствовал отвращение и прятал экскременты. Он обезумел, это верно, но далеко не сразу, как очутился в спальне.
- Я и говорю: проклятье вступает в силу спустя много времени.
- Я о
