— Нет, она поступила как, простите, трусиха, скрываясь и делая вид, что ничего не произошло. И если бы Инес не была подругой Элеанор, то она бы так и жила себе спокойно, не вспоминая о том, что произошло.
— Ясно…
— Как бы хорошо я ни относилась к Алисии, мне придется признать, что она поступила некрасиво. Если бы ее родители в свое время узнали об этом, то им было бы стыдно за свою дочь.
— Но думаю, они бы сами договорилась с семьей пострадавшей и заплатили бы им какие-то деньги, чтобы моя тетя никак из-за этого не пострадала.
— Кто знает. В любом случае кара все-таки настигла Алисию.
— Да, насколько мне известно, эта Элеанор однажды связалась с тетей и потребовала у нее огромную сумму денег, которую она не в состоянии найти, — задумчиво говорит Ракель.
— Это правда. — Амелия на пару секунд замолкает. — В эту сумму входил моральный ущерб, несколько сложных и долгих операций и реабилитация.
— А вы не знайте, сколько именно она от нее потребовала? — слегка хмурится Ракель. — Речь вроде бы шла о миллиарде или около того.
— Где-то так. Буду с вами откровенна, я таких денег никогда в глаза не видела и не держала в руках. Даже мой муж не зарабатывает так много, хотя на недостаток денежных средств мы не жалуемся.
— А чем вообще занимается эта женщина?
— Элеанор Вудхам – член богатой семьи, которая очень хорошо известна у нас в Англии.
— Правда?
— Ее семья владеет сетью магазинов одежды, которая пользуется в нашей стране большой популярностью.
— Вот как…
— Вудхамы были на слуху в восьмидесятых-девяностых годах. Но и сейчас очень многие люди помнят и уважают их.
— То есть, Элеанор здесь хорошо знают?
— Именно! У нее очень много хороших знакомых и друзей, которые сделают для нее все что угодно.
— Ясно…
— Раньше всей этой сетью магазинов управлял Гильберт, отец Элеанор, но после его смерти она взяла контроль в свои руки и сейчас является полноправной владелицей отцовского бизнеса.
— Я так понимаю, она справляется.
— Элеанор всегда знала, что рано или поздно будет управлять всей империей, которую создал ее отец. Он с ранних лет обучал ее всему необходимому. Готовил себе замену. А она не возражала.
— Неужели Элеанор хочет получить еще больше денег, чем она получает с доходов от магазина?
— Ну да, видно, ей этого мало, и она хочет больше. Зная, что однажды Элеанор продала несколько экспонатов из своей огромной коллекции и выручила за них неплохие деньги.
— Или же дела не так хороши, как все думают?
— Кто знает. В любом случае это не мое дело.
— Да уж… — Ракель призадумывается на пару секунд. — Удивительно, что деньги с моей тети требуют не семья той девочки, а ее подруга.
— Да, меня это тоже удивляет, — пожимает плечами Амелия. — Элеанор злилась из-за того, что семья ее подруги так легко простила Алисию и не стала требовать с нее денег или писать на нее заявление в полицию. Она посчитала это вопиющей несправедливостью и много раз пыталась переубедить их.
— Видно, что она очень падкая на деньги, — предполагает Ракель. — Сколько бы у нее ни было, ей всегда будет мало.
— Возможно.
— Даже в этом случае она не готова простить долг. А раз семья пострадавшей не может его выплатить, то она решила потребовать его с моей тети. Которая и сама не в состоянии найти такую сумму.
— Верно… — Амелия скрещивает руки на груди. — Однако я могу сказать, что ее семья не настолько богатая. Да, Вудхамы не бедствуют, но они и не миллиардеры.
— Может, были когда-то давно? — слегка хмурится Ракель.
— Верно. Все-таки сейчас их дела уже не так хороши, как лет двадцать назад. Однако Вудхамы отказываются это признавать и до сих пор считают себя одной из самых уважаемых семей во всей стране.
— Вот как…
— Они всегда гордились своим состоянием. Что отец Элеанор, что она сама – эти люди считали себя пупами земли и были уверены в том, что мир обязан им подчиняться.
— Ничего себе…
— Хотя их знает и помнит только лишь старое поколение. А молодежь и знать не знает, кто такие эти Вудхамы.
— Ясно…
— К тому же, я могу рассказать вам кое-что, что касается Элеанор. Точнее, о том, как она нашла способ заработать еще больше денег, чем ей положено.
— Правда?
— Да. Согласно официальным данным, Элеанор получает одну сумму денег в год, но она в несколько раз ниже той, которую зарабатывает эта женщина на самом деле.
— И как же так получилось?
— В ход идут все возможные способы сэкономить на закупке одежды, уплате налогов и зарплатах сотрудникам. Элеанор закупает вещи по очень низкой цене у каких-то левых поставщиков. И ее совсем не волнует то, что они ужасного качества. Что тело из синтетических материалов совсем не дышит, а ткани рвутся уже после двух-трех носок.
— То есть, она продает дешевую одежду по заоблачным ценам и говорит, что качество материалов наилучшее?
— Именно! Элеанор торжественно клянется, что одежда стоит немалых денег и порой создается эксклюзивно для ее магазинов. Мол, раз затраты на закупку и производство колоссальные, то и цена должна быть высокой.
— Вот как? — округлив глаза, удивляется Ракель.
— Все сотрудники, которых она наняла, трудятся в магазинах целыми сутками без перерыва. Условия рабские . Люди работают буквально днями и ночами. Ни у кого нет возможности ненадолго присесть. Выпить воды, перекусить и даже просто сходить в туалет. За ними всегда очень внимательно следят. Если будешь отлынивать – тебе будет плохо.
— Господи, какой кошмар…
— Многие не выдерживают таких адских условий и увольняются. А кто остается, пашет как лошадь за сущие гроши. Я даже слышала, что среди работников есть довольно много мигрантов, которые находятся здесь нелегально. Приезжают сюда на заработки со всех уголков мира. Некоторые даже практически не говорят по-английски и знают всего пару слов. Элеанор пользуется тем, что они на все готовы, лишь бы остаться здесь и зарабатывать деньги, и использует их труд по-полной.
— А при ее отце было также? Или он все-таки проявлял какое-то сострадание к работникам?
— Нет, при ее отце все-таки было по-другому. Условия были куда мягче, хотя Гильберт прославился по всей стране как жесткий человек, который привык к тому, что все должно быть очень строго. Да, он был требователен, но все было в рамках приличия. И на работу не брали кого попало. Хотя и при нем в какой-то момент люди начали жаловаться на качество тканей. Мол, сначала все и правда выглядело дорого и богато, а потом что-то изменилось.
— Понятно…
— Так или иначе по жестокости Элеанор фактически затмевает своего отца. Только никто не решается говорить об этом открыто. Никто не протестует против рабских условий. Все заглядывают ей в рот и делают что она говорит.
— А как же клиенты? Разве они покупают все эти вещи?
— Покупают, конечно же! И вот клиенты как раз оставляют много негативных отзывов об одежде Элеанор Вудхам. Все жалуются на качество материала, хотя и признают, что фасоны вполне себе неплохие. Можете сами в этом убедиться, почитав отзывы о ее магазинах в Интернете. Там никто никого не стесняется. Все говорят правду совершенно открыто.
— И Элеанор, конечно, же, никак на это не реагирует?
— Никак не реагирует. Она игнорирует все негативные отзывы и продолжает заниматься тем, что и всегда. А от возврата нескольких платьев эта женщина не обеднеет. Примет обратно, повесит на вешалку и снова будет продавать за баснословные деньги. И кто-нибудь обязательно это купит. Поведется на яркую красивую рекламу, в которую эта женщина вкладывает немало денег.
— Такое впечатление, что эта женщина до смерти боится остаться без денег. И ради них готова идти на все, чтобы их заполучить.
— Просто эта женщина привыкла к роскошной жизни и уже ни за что от нее не откажется. Она любит, когда ей заглядывают в глаза. Когда перед ней танцуют на задних лапках… Когда называют своей госпожой… Ей это доставляет огромное удовольствие.
