— А в семье Вудхам есть только отец и дочь? Или кто-то еще?
— У Элеанор есть мать. Но после развода с Гильбертом она мало общается с ней. Эта женщина всегда была намного ближе к своему отцу.
— Она все еще жива?
— Конечно, жива. Правда, у них с Гильбертом были не очень хорошие отношения, и они развелись со скандалом. На данный момент эта женщина не получает от Вудхамов никаких денег. Живет на то, что получает с работы.
— Разве Элеанор никак ей не помогает?
— Помогает, но дает не очень много. Хотя мне известно, что после развода Гильберт полностью обеспечивал ее и каждый месяц давал ей неплохие суммы денег. Не исключаю, что они в какой-то момент помирились. Ведь кто бы стал по своей воле посадить человека себе на шею и оплачивать все его хотелки?
— Ясно…
— Как я уже сказала, она еще более жадная на деньги, чем ее отец. Раз уж Элеанор использует все честные и нечестные пути для того, чтобы заработать денег.
— Неужели никто так и не смог ее поймать до настоящего времени? — спрашивает Ракель.
— Увы, никто не смог, никто не пытался, — разводит руками Амелия. — А Элеанор считает себя всемогущей и уверена в том, что ей всегда будут подчиняться.
— Боже мой…
— Так что не думайте, что в этой ситуации все так просто.
— Да я уже поняла, что дело непростое.
— Элеанор окружила себя верными людьми, которые пляшут под ее дудку и делают все, что она приказывает. Она не одна занимается всем этими махинациями.
— Интересно, что же заставляет их это делать? Если она платит им мало денег, то какой смысл плясать под ее дудку?
— Просто Элеанор заставляет всех до смерти бояться себя. Заставляет помнить, что она – дочь покойного Гильберта Вудхама, которого знали, любили и уважали во всей стране.
— Ясно…
— Так или иначе, чтобы точно быть уверенной в том, что эта женщина больше никогда не побеспокоит вас и вашу тетю, нужно поймать не только ее саму, но и ее сообщников.
— Думайте, они будут мстить?
— Ради Элеанор они пойдут на все и ни капельки не пожалеют.
— И много у нее сообщников?
— Очень много. Кто-то работал еще с ее отцом. К слову, многие из них были охранниками этого мужчины, но теперь они охраняют его дочь.
— Интересно… — Ракель, слегка нахмурившись, на секунду отводит взгляд в сторону. — Может быть, это и были те люди, которые тогда приходили к ней домой и угрожали? Что если эти те люди перевернули всю квартиру вверх дном?
— Э-э-э, что, простите? — слегка хмурится Амелия. — Что вы имейте в виду?
— Э-э-э… Я имею в виду, что… Недавно кто-то угрожал тете Алисии.
— Что? — широко распахивает глаза Амелия. — Алисии угрожали?
— Да, несколько дней назад к ней домой пришли трое мужчин и начали угрожать ей…
— О, господи…
— Они пришли к ней, чтобы силой забрать все деньги, которые у нее есть. Но им удалось лишь обчистить ее кошелек, так и не найдя тайник, в котором у нее хранится какая-то заначка на черный день. А они сказали, если тетя Алисия не согласится отдать той женщине то, что она хочет, ей придется пожалеть об этом.
— Ничего себе…
— Меня в тот день не было дома… Я гуляла в городе и узнала обо всем уже после того как все это произошло. После того как я вернулась к тете домой.
— Это вам Алисия рассказала?
— Ее соседка все прекрасно знала, но по просьбе тети она промолчала. А вот сегодня тетя наконец-то рассказала, что произошло. Почему у нее резко подскочило давление.
— Это точно сообщники Элеанор! — уверенно предполагает Амелия. — Я нисколько не сомневаюсь, что это были они.
— Эти люди успели немного побить тетю и оставить после себя беспорядок в квартире.
— А как сейчас поживает Алисия? — проявляет беспокойство Амелия.
— Слава богу, все хорошо. Она по-прежнему переживает, но, по ее словам, полученные синяки потихоньку заживают.
— Ну и хорошо!
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель бросает короткий взгляд в сторону.
— Простите меня за нескромный вопрос, Амелия? — скромно говорит Ракель. — А почему вы перестали дружить с Элеанор Вудхам? Разве она сделала вам что-то плохое?
— Во многом из-за ее грязных дел, — спокойно отвечает Амелия. — Я никогда не одобряла всего, что она делает. И даже отклонила ее предложение поработать на нее, когда я не могла найти работу. Печенкой чуяла, что не смогу так легко выбраться из этой кабалы.
— А вы пытались убедить ее остановиться?
— Конечно, пыталась. Я много раз пробовала вразумить ее и просила остановиться. Однако Элеанор не послушала меня и продолжала заниматься тем, что делала, будучи уверенной в том, что ей всегда все будет сходить с рук только потому, что она – дочь известного во всем Лондоне Гильберта Вудхама.
— Извините, а вы сами никогда не участвовали в ее делах? По своему желанию или желанию Элеанор!
— Что вы! — широко распахивает глаза Амелия. — Никогда! Я совсем не такая, как она!
— А как вы вообще познакомились?
— Мы были знакомы еще с тех времен, когда нам было где-то по восемнадцать-двадцать. Учились вместе… То есть… Не совсем вместе… Просто ходили в один и тот же университет. Учились на разных курсах.
— Вы с ней одного возраста?
— Нет, я чуть-чуть помладше нее. Ей сейчас тридцать семь, а мне тридцать пять.
— И вы правда общались?
— Да, общались. Хотя наверняка вам это покажется странным, ведь мы вращаемся в разных кругах. Элеанор богата и принадлежит достаточно властной семье, а я выросла в окружении людей среднего и чуть выше бедного достатка и являюсь дочерью простых рабочих людей.
Глава 9.2
— Но как же так получилось? — удивляется Ракель. — Я думала, Элеанор должна была дружить только с теми, кто равен ей по статусу.
— Будучи юной девушкой, она дружила со всеми, кого знала. У нее было очень много подружек, которых Элеанор действительно обожала. И ее не волновало, кто в какой семье родился. Она была даже готова выйти замуж за простого парня из бедной семьи.
— А ее отец был не против?
— Думаю, ради своей дочери он на многое пошел бы. Гильберт очень сильно любил ее и был готов горы свернуть, лишь бы она была счастлива.
— Понятно…
— Однако он все-таки держал ее в крепкой узде и часто мог быть строгим и жестоким. Если Элеанор вдруг переходила грань разумного, то Гильберт быстро спускал ее на землю.
— Так или иначе она его побаивалась ?
— Думаю, да. Ведь после его смерти Элеанор совсем обезумела.
— Обезумила?
— Стала полной противоположностью самой себя и разорвала связи почти со всеми своими друзьями. Эта женщина стала очень агрессивной, раздраженной и все больше стала кичиться своим происхождением. Своей принадлежностью известной семье. Хотя раньше Элеанор не делала на этом акцент.
— Она разорвала дружбу в том числе и с вами?
— Нет, после этого я еще несколько лет общалась с ней и как могла поддерживала после смерти Гильберта. Хотя не буду отрицать, тогда мы уже не были так близки, а Элеанор часто позволяла себе срываться на мне и ни во что меня не ставить. И мы постепенно становились скорее знакомыми, чем подругами.
— И вы решили сами покончить с этой дружбой?
— Нет, дружбу закончила не я, а она.
— А когда именно?
— Где-то год назад.
— Вот как…
— Эта женщина дала понять, что больше ничего не желает знать обо мне. Потребовала больше ей не звонить и не писать и забыть о ее существовании.
— Вы сильно расстроились?
— Не очень, если честно. — Амелия начинает рассматривать свои руки. — А сейчас я вообще не понимаю, как мы могли дружить столько лет. Ведь у нас слишком разные характеры. Я бы никогда не пошла на то, на что может пойти эта женщина.
— К сожалению, у нее перед глазами был плохой пример. Элеанор смотрела на своего отца, смотрела, слушала его… И в итоге стала его полной копией
