я их, в случае столкновения, смогу, только если действия мои будут для них совершенно неожиданными.
— Я вынужден согласиться с тем, — даос уже достаточно успокоился, чтобы признать мою правоту, — что тут ты поступил разумно. Великий Сунь Цзы говорил, что война — это путь обмана. Поэтому, даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность…
Вот же, не может он не нудить. Но хоть признал то, что я прав, и то хлеб. Редко пока такое случается…
Поскольку мы пришли к согласию, разговор сам собою угас, и я упорно вращал два своих дантяня, покуда медитация моя незаметно не сменилась сном.
* * *
— Мы рассмотрели ваши поправки к договору, — Полтораки был деловит и собран, не иначе, как почуял запах денег, — и сочли их разумными.
Вот это да! Я, если честно, очень сомневался в том, что эти ребята согласятся с моими поправками. Действительно, если бы они настояли на том, что рекламация может быть заявлена уже после передачи товара, то это здорово осложнило бы мне жизнь.
Кроме того, я подозревал их в том, что они планируют, после того как расплатятся со мной наличкой, организовать на меня разбойное нападение для изъятия этой самой налички.Подобные соображения неожиданно подкрепились ещё и тем, что сегодня, заходя в магазин, я с некоторым удивлением увидел того самого жлоба, что за мной следил.
Этот топтун-любитель, оказывается, тут ещё и охранником подрабатывал.
Но ладно, господин Полтораки оказался достаточно умным человеком и таки сообразил, что длительное сотрудничество со мной принесёт ему гораздо больше денег, чем разовая акция по обезжириванию меня, наивного и доверчивого… Иначе, с чего бы им соглашаться с моим предложением рассчитываться по безналу?
Подозреваю, что это они сделали с болью в душе, так как, помимо возможности устроить ограбление, расчёт наличными мог потенциально облегчить им и, как это принято называть, налоговую оптимизацию. Но ладно, всё пока срастается, и, в общем-то, грех жаловаться…
— Это радует, — ответил я управляющему, лучезарно улыбаясь, — надеюсь, у вас уже всё распечатано?
— Не извольте беспокоиться, — ответил Аристарх Григорьевич, отзеркаливая мою улыбку, — вот, ознакомьтесь… И, если возражений никаких не будет, заполняйте свои реквизиты и начинайте подписывать.
Минут десять мы шуршали бумагами, после чего я торжественно выложил из рюкзака два небольших пузырька, в каждом из которых лежало по десятку драгоценных пилюль.
Полтораки бросил на них жадный взгляд и спросил:
— Могу ли я передать их на экспертизу для проверки качества?
— Конечно, — снова улыбнулся я, — мы же все заинтересованы в том, чтобы завершить нашу сделку побыстрее, не так ли? — что-то улыбчивый я сегодня, не к добру это… Вот, опять улыбнулся.
Не иначе дурацкая улыбка почти самопроизвольно выползает на моё лицо из-за того, что мозг не может не смаковать мысль о том, что я очень скоро стану богаче на целых пол-ляма… А если товар у этих ребят разойдётся достаточно быстро, то будет сделан ещё один заказ.
Но хватит предаваться пустым мечтаниям, надо быть ближе к земле, и, вообще… Нихьт клювом клац-клац.
В кабинет проскользнула Вероника Фёдоровна, одетая в строгий брючный костюм. Хотя даже в такой, сугубо деловой одежде, она умудрялась выглядеть весьма соблазнительно. Бросив на меня загадочный взгляд, она очень аккуратно взяла пузырьки с пилюлями и отправилась на выход.
Господин Полтораки вдогонку попросил её принести нам кофе с печеньками. Когда же она скрылась за дверью, он окинул меня оценивающим взглядом и перешёл к делу:
— Уважаемый Ян Миронович, — физиономия его была исключительно серьёзной, и мне стало понятно, что сейчас последует не нейтральный трёп о погоде, а разговор о наших дальнейших делах, — мы провели всесторонний анализ той пилюли, что вы любезно нам уступили в первый ваш визит.
— И? — моя бровь вопросительно приподнялась, а на губах заиграла тонкая усмешка. — Я накануне репетировал эту комбинацию перед зеркалом минут, наверное, двадцать. Надеюсь, сейчас у меня всё получилось, и нужный эффект был достигнут.
— Мы пришли к выводу, что при изготовлении этих пилюль использовались технологии, совершенно неизвестные нашим штатным алхимикам.
— Разве ваши сотрудники могут знать обо всех существующих в мире алхимических технологиях? Я вот лично про себя подобного сказать не могу… Так что ничего странного в этом не вижу.
— Я это к тому, — Полтораки ничуть не смутился, — что эти технологии нас заинтересовали, — он многозначительно на меня посмотрел, — очень заинтересовали…
— И что вы от меня хотите? — я взял быка за рога. — Чтобы я ими с вами поделился? И ещё скажите, что ожидаете, что я сделаю это совершенно безвозмездно, то есть даром?
— Ну, не даром, конечно, — в глазах его блеснул огонёк алчности. — Надеюсь, что мы и в этом вопросе достигнем взаимопонимания.
«Ну, ладно, мечтай, мечтай», — подумал я про себя, а вслух произнёс: — Вынужден вас расстроить, но я — всего лишь посредник. Я же вам про это уже говорил?
— Да, припоминаю, — Полтораки вовсе не выглядел обескураженным. Значит, этот ответ был им вполне ожидаем, — но суть вопроса от этого не меняется. Нам нужна хотя бы одна из технологий, использованных при изготовлении этих пилюль.
— Хорошо, — я взял длинную паузу, показывая всем своим видом, что впал в глубокую задумчивость, — поинтересуюсь у непосредственных производителей, захотят ли они делиться своими знаниями.
— Я бы хотел, чтобы вы убедили своих партнёров, — дражайший Аристарх Григорьевич и сам не заметил, что начал вещать с излишней экспрессией, которая выдавала его с головой. Я пришёл к выводу, что ему очень нужна какая-то моя рецептура, причём нужна так, что он аж кушать не может.
— И какая же именно технология вас так заинтересовала? — этот вопрос нужно было прояснить для понимания, что именно хочет узнать этот ушлый господин.
Сидящий в кресле Полтораки, услышав этот вопрос, аж подался немного вперёд и, чётко артикулируя каждый звук, произнёс:
— Мне нужна подробно расписанная последовательность изготовления защитного покрытия, которое нанесено на ваши пилюли и препятствует рассеиванию их энергетического заряда, — сделал вдох, после чего добавил: — С указанием дозировок всех ингредиентов, разумеется.
— А у него губа не дура, — прокомментировал эти его слова Джекки. — Надеюсь, ты не будешь торопиться и не продешевишь…
— Я вас услышал, — произнёс я, и как раз в этот
