продолжал стонать, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону, поэтому Вася плюнул и сам открыл щиток.
— Не лезь, убьет, — вяло предупредил Коля.
— Черт! Где у вас тут общий рубильник, куда ты ходил включать питание?
Коля молчал, и Васе неожиданно стало ясно: друг не желает нести заслуженную кару в одиночестве.
— Сволочь ты, Николаша!
Лезть под двести двадцать вольт не хотелось, но искать рубильник не было времени. Аккуратно, чтобы не шибануло, Вася начал отсоединить контакт. Коля подал голос:
— Я тебя не принуждал, ты, Васек, сам согласился — за комнату и Зойку.
Рука Васи дрогнула, металлическое жало отвертки чего-то коснулось, посыпались искры. Он чертыхнулся и, решив все-таки отключить питание, побежал на второй этаж. Коля ухмыльнулся — щитовая была заперта, а ключ лежал у него в кармане. И тут же вздрогнул — на пороге стояла растрепанная красавица Галя Ефремова с большой сумкой в руках. Волосы ее после последней стрижки уже отросли, а причесаться она не успела — вскочила с кровати и помчалась сюда, едва верная своему слову Раиса Горюнова позвонила ей и прерывающимся от радости голосом сообщила:
«Галюша, у Тихомирова в ресторан говядину привезли — импортную! Много! Давай скорей — там электрики что-то ремонтируют, попроси, чтобы они тебе отпустили. Скажи, что ты у Алексея Прокопьевича постоянно стрижешься».
— Вы ведь Алексея Прокопьевича брат, да? — руки Гали, не выпуская авоськи, молитвенно сложились на груди, — меня Алексей Прокопьевич всегда с мясом выручал, я у него всю жизнь стригусь. Ну, пожалуйста! Я у вас хоть по три рубля возьму, отпустите? У меня муж, когда голодный очень злой, — она кокетливо повела глазами.
Из груди Коли вырвался хриплый и безнадежный смешок.
— Очень злой муж, говоришь?
— Очень, — игриво подтвердила Галя.
— А я добрый, — он поднялся и почти вплотную подошел к ней.
— Если добрый, отпустите говядины, — чуть отступив к стоявшей в углу мясоразделочной машине, она лукаво повела глазами.
— Отпущу, — согласился Коля, — прямо сейчас.
Резким движением он развернул Галю и, наклонив, прижал животом к Васиному детищу. Потом задрал ей юбку и расстегнул свою ширинку.
— Ой, что вы делаете? Ой!
— Расслабься.
Она послушно впустила его в себя, исправно двигалась с ним в такт и, словно стесняясь своих неожиданно приятных ощущений, продолжала стыдливо приговаривать:
— Ой, да что ж вы такое делаете! Ой, нельзя же так! Ой! Ой!
— Куда ты ключ от щитовой дел, зараза? — в ярости крикнул Вася, ворвавшись в комнату, и оторопел от представшей перед ним картины.
Красная как кумач Галя торопливо выпрямилась и начала одергивать юбку, ощущая, как по ногам течет теплое и липкое. Коля, криво ухмыльнувшись, застегнул брюки и дружески похлопал ее по заду:
— Ладно, иди, дам мяса.
Он гостеприимно распахнул морозильник, где по полочкам были аккуратно разложены пакеты. Пряча глаза, Галя несмело ткнула пальцем.
— Вот этот и этот, можно?
— Бери, почему же нельзя!
Когда она ушла, оцепенело молчавший все это время Вася, хрипло спросил:
— Ты что, рехнулся? Ты что творишь?
— Да ладно! — Коля равнодушно махнул рукой. — Все равно один конец, а там уже нам с бабами трахаться не придется. Кстати, если б ты захотел, она бы тебе тоже дала.
— Иди ты к черту!
Им не удалось продолжить словесную баталию, поскольку в дверь постучали две милые дамы средних лет и, смущаясь, объяснили, что «Раечка позвонила, будто привезли импортную говядину, и нельзя ли хотя бы по килограмму — даже если и по три рубля, то мы возьмем».
— Можно, отчего же нет? — добродушно согласился Коля и сострил: — Весов, правда, нет.
— У меня безмен всегда с собой, — не поняв шутки, сказала одна из женщин. — А вы поищите в шкафу, у Алексея Прокопьевича тоже где-то безмен был, он нам в августе мясо отпускал.
— Ты сумасшедший, — устало проговорил Вася, когда женщины ушли, — ну, и что дальше?
— Дальше я хочу найти безмен, — роясь в шкафу, невозмутимо проговорил его приятель, — а ты сядь на том стульчике и сиди спокойно, не ной.
Безмен нашелся, и сразу после этого явился энергичный старичок с клюшкой. Он сообщил, что его покойная супруга стриглась сначала у Феодосии Федоровны, потом у Алексея Прокопьевича, и нельзя ли в память о столь давних связях…
К девяти утра несчастная Агафья Тимофеевна была полностью распродана по частям. Последний кусок забрал участковый милиционер Степанов. Денег он не оставил и сказал:
— У нас с Алексеем свои расчеты, он знает. Поздно я пришел, не знал. Когда следующий завоз-то у вас будет?
Обнаглевший Коля, спокойно пожав плечами, сымпровизировал:
— Будет, но не знаю когда, мы же не магазин. Это в ресторан Алексей мясо заказал, а ресторан закрыт, поэтому мы распродаем товар, чтобы не лежал.
— Да, дела! — вздохнул Степанов. — От Алексея-то известия есть какие-нибудь? А то народ болтает, что его по политическому делу забрали — он вроде как ГКЧП поддержал.
— Любят люди ерунду болтать — Алексей уехал по делам. Какое может быть ГКЧП, когда у нас в семье все с рождения демократы! Папа с мамой всегда с руками и ногами за Ельцина были, а бабушка Дося его просто обожала.
Милиционер не понял юмора, повздыхал, покачал головой.
— Ну, дай бог, дай бог!
Когда Степанов ушел, Вася, скромно и молча сидевший все время на стуле рядом со своей машиной, подал голос:
— Ты с политикой-то поосторожней, а то еще одну статью пришьют.
— Какая разница, Васенька, нам с тобой теперь все равно, так хоть повеселимся напоследок. Не волнуйся, недолго осталось — сейчас, к-а-а-ак начнут хозяйки нашу говядину разделывать, да к-а-а-ак бросятся заявлять, куда следует…
— Сволочь ты последняя, втянул меня, жизнь мне искалечил! Не радуйся, я только соучастник, мне лет пять дадут, а тебе пожизненное светит. Или вообще расстреляют.
Со стуком распахнув дверь, в помещение стремительно влетела Раиса Горюнова.
— Мальчики, я так бежала, как хорошо, что вы еще не ушли! Я понимаю, это, конечно, наглость с моей стороны, но я очень вас прошу — можно еще кусочек? — увидев странное выражение лица Коли, она застрекотала, как пулемет: — Нет, я понимаю, что товар для ресторана заказан, но мне Алексей Прокопьевич всегда отпускает, потому что он знает, что у моего мужа панкреатит. Он так мучается, бедный, так мучается! Мой муж, я имею в виду. У него сейчас осеннее обострение, так он ничего не ест, три ночи не спал. А нынче я ему из вашего мяса котлеток паровых наготовила — поел, и сразу вдруг боль прошла. Лег и заснул, как убитый, поэтому
