разговора, кроме того, что слышать его ему не стоило. Боги, жрецы, загадочные знаки… У кого же он собирался лечиться? У человека, которого самого обвиняли в слепоте. Впрочем, у каждого свои тайны. Имановы загадки ему были не нужны. Однако он будет осторожнее. Люди, которые слишком часто говорили о боге, не внушали ему доверия.
Услышав удаляющиеся шаги, Арлинг позволил себе свободнее вздохнуть, но тут женщина снова остановилась.
— Я слышала, у тебя появился новый ученик?
Регарди прикусил губу от досады. Он начинал ненавидеть эту женщину, потому что в кладовую забилось слишком много табачного дыма. В глазах неимоверно щипало, а рот наполнился горькой слюной, которая с трудом глоталась. Иман курил чертовски крепкий табак.
— Он не мой ученик, — иман ответил не сразу, и Арлингу показалось, что мистик тщательно подбирал слова. — Этот мальчик… мой гость. Временно. Я не собираюсь вести его к тебе.
— А кто сказал, что я его жду? — фыркнула Зерге. — Мне нужен другой, но, думаю, меня раньше навестит смерть, чем вы с Сохо. Это правда, что он драган?
— Да, Мудрая, — неохотно ответил иман. — Если ты собираешься говорить о нем, давай зайдем обратно в дом, но, по правде, я предпочел бы перенести этот разговор на… как можно дальше.
— К тому же, еще и калека, верно? — в голосе женщины откуда-то появилось много сахара. — Ты всегда любил подбирать животных с улицы, но не кажется ли тебе, что этот пес слишком породист, чтобы держать его в твоей псарне?
— Тебе стоит реже глядеть в свое зеркало, Светлая. Не боишься однажды увидеть в нем отражение?
— Еще одна человеческая игра — вот что я в нем вижу! — неожиданно громко рявкнула Зерге. — Причем, опасная, но по-другому ты играть не умеешь. Я дам тебе совет, Тигр. Отошли его обратно северным людям. Здесь ему не место. Нам не нужны дети гранд-лордов, а тем более их царей. Слепой в доме — плохой знак. Послушай меня хотя бы раз. Может, это он мешает тебе увидеть очевидное? В таком случае, лучше убить его немедленно. Я чувствую, так хочет Нехебкай.
— Нехебкай… — протянул иман. — Когда-то он велел Атрее отдать своего ребенка.
— И она выполнила волю бога!
Арлингу показалось, что у него так громко стучало сердце, что его давно должны были услышать. А что если мистик последует совету этой фанатички? Тогда ему лучше бежать прямо сейчас. И бежать очень быстро.
Казалось, прошла вечность, прежде чем иман ответил.
— Тебе пора, Зерге. Давно пора. Этот мальчишка не должен тебя беспокоить. У тебя есть дела поважнее.
— Моя единственная забота — вернуть тебя Нехебкаю! И я точно уверена, что слепого на твоем пути нет. Избавься от него, сын.
— Не понимаю, с каких пор тебя стали волновать люди, Зерге.
— Если бы ты подобрал дворняжку, я бы с удовольствием налила ей миску молока, но для этого пса у меня есть только камень. Ты ведь сам понимаешь, чем рискуешь. Не хочешь думать о Нехебкае, вспомни о Мельнице. Если Северянин узнает о том, что ты укрываешь его слепого выродка, он пришлет к тебе в гости Жестоких. Думаю, ему не составит особого труда провести от тебя мост к Мельнице. Бархатный человек появятся тогда, когда все наше внимание должно будет принадлежать Индиговому, а это время наступит очень скоро!
— Довольно пророчеств, Зерге. Мне и так сегодня будут сниться кошмары. В Школе Белого Петуха хранится много секретов, о которых Канцлер даже не подозревает. И его сын станет одним из них.
— Нечего так смотреть на меня, — пробурчала Зерге. — Ты знаешь, что все твои тайны умрут со мной. Я стала старой. Мне остается только предупреждать тебя и надеяться, что ты меня услышишь. Избавься от драгана и посмотри в глаза Нехебкаю. Это не так сложно, как ты думаешь.
Арлинг не поверил своим ушам, когда во дворе Дома Солнца разлилась неожиданная тишина. Голова гудела, из груди рвался кашель, все тело ломило от напряжения. Вопросов, которые были у него, когда он попал в школу мистика, стало еще больше. И самый главный из них — сдержит ли кучеяр свое слово и не выдаст ли его Канцлеру? Не давало покоя и то, откуда женщина узнала о его происхождении. Кроме имана в Балидете больше не осталось людей, кто мог знать о его связях с Империей. И если мистик сказал об этом старухе, он мог рассказать кому-то еще. С другой стороны, какой у него, Арлинга Регарди, был выбор? Возвращаться на улицы города ему точно не хотелось.
Подождав еще какое-то время, он позволил себе расслабиться. У него еще будет время заняться поиском ответов. В конце концов, мистик за него заступился. Уже достаточно веский довод, чтобы не бежать дальше. Хотя бы на время. Шаги имана и женщины постепенно удалялись так же, как и страх из его сердца. Он устал бояться. Устал не доверять.
Открыв дверь, Арлинг выбрался наружу, с удовольствием вдохнув холодный воздух. До чего же мерзкий табак был у имана. В одном кучеяр был прав. К Дому Солнца лучше не ходить, особенно по ночам.
Регарди не знал, в какой стороне находился Дом Утра и решил сделать сто шагов наугад. Если он ошибется, то попробует заново. Ночной холод подсказывал, что до рассвета было еще далеко, а значит, времени у него было предостаточно. Главное — не встретить имана, который провожал гостью где-то в глубине школы.
Однако пройдя пару салей, Арлинг остановился, вспомнив, что хотел поживиться сыром из школьных запасов. Мысль была стоящей, так как при ее появлении, желудок призывно заурчал. Регарди недолго сопротивлялся и охотно вернулся обратно. Поход к хранилищу не должен был быть напрасным.
Кладовка оказалась богатой. Ему еще ни разу не приходилось трогать руками такое изобилие разных продуктов, хотя происхождение многих вызывало вопросы. Мешки с зерном и сахаром он осторожно обошел так же, как и большие глиняные сосуды с маслом, а вот полкам, уходящим до самого потолка, уделил пристальное внимание. Несколько раз он попадал лицом в пучки каких-то трав, сушившихся вдоль стен, и долго отплевывался от семян и шелухи, которые сыпались с веток. Рост позволял ему дотянуться до самых верхних полок, но ничего полезного кроме пыли, он там не нашел. Углы, из которых тянуло сыростью, Арлинг тщательно обходил, опасаясь попасть ногой в мышеловку. Больше всего он напоминал себе крысу, которая, отрастив две ноги и длинное туловище, пыталась вернуться в свою нору.
Несмотря на то что сыром пахло повсюду, твердых жирных кусков ароматной массы ему не попалось. Может, в Сикелии сыр был иным,
