Эти военные кружки не принимали деятельного участия в приготовлениях к злодеянию, совершенному 1 марта, но некоторые офицеры были посвящены в тайну цареубийственного замысла, между ними Рогачев, предупрежденный о том Желябовым. Уже тогда офицеры, члены центральной группы, пользовались служебными своими командировками для распространения преступных учений в частях войск, расположенных вне С.-Петербурга. Рогачев сознался, что в феврале 1881 г., будучи отправлен главным артиллерийским управлением по службе в Гельсингфорс, он получил от Перовской и Желябова рекомендации к разным лицам в этом городе и образовал там местный военный кружок. Из числа участников его он назвал лишь Шепелева, но можно предположить, что именно этот кружок, основанный Рогачевым, сгруппировался впоследствии около Сикорского.
После 1-го марта центральный военный кружок продолжал свою деятельность, так как произведенные тогда аресты не коснулись его членов, за исключением Суханова, Штромберга и Дегаева. Накануне ареста Суханова он предложил морскому кружку взять у него типографию и перевезти в Кронштадт, что и было исполнено Завалишиным и Штромбергом; типография была сдана на хранение Александру Прокофьеву, и впоследствии Грачевский приезжал в Кронштадт учить моряков печатному делу; эта типография впоследствии, по указанию Дегаева, переслана Прокофьевым в Одессу; в самый же день ареста Суханова, 28 апреля, Рогачев вынес из его квартиры когда-то хранившееся у Желябова имущество сообщества: разные документы, динамит, снаряды, типографские принадлежности и т. п. Отнеся эти вещи к себе, он отправился на вокзал Балтийской жел. дороги предупредить некоторых кронштадтских моряков, имевших задание в тот же день прибыть к Суханову, но опоздал к поезду и известил Штромберга об аресте Суханова в условленных выражениях по телеграфу.
Весною 1881 г. местом сходок центрального кружка служила квартира на Кирочной улице, в которой поселились Рогачев и Похитонов. Но обстоятельства не были благоприятны для пропаганды в столице. Штромберг выслан был административным порядком в Восточную Сибирь; Дегаев, выпущенный на свободу, выдержав переходный экзамен на IV курс в Институте Путей Сообщения, отправился на инженерные работы в Архангельскую губернию; Буцевич получил служебную командировку в Николаев; Рогачев поехал к месту своего служения в г. Вилькомире, где была расположена 29-я артиллерийская бригада; наконец, Дружинин оказался скомпрометированным сношениями своими с двумя матросами в Кронштадте, у которых найдены были запрещенные издания. Хотя произведенный у него обыск и не дал результатов, но он был тогда же уволен от должности экипажного адъютанта.
К тому же и наиболее выдающиеся члены руководящего террористического кружка, направлявшие центральную военную группу, вынуждены были в то время оставить С.-Петербург. Деятельность последней оживилась снова лишь по возвращении сюда в конце лета Савелия Златопольского, а вскоре затем и Дегаева. Офицеры стали опять собираться у Похитонова, переехавшего на новую квартиру по Захарьевской улице. Златопольский, как показывает Папин, в радужных красках описывал им положение сообщества. Тогда же появились и воззвания, обращенные Исполнительным комитетом «К офицерам русской армии» от 24 августа и «Ко всем казачьим войскам» от 3 сентября. В половине декабря привлечен Похитонов к дознанию о враче Мартынове, в квартире которого он был задержан, что побудило его, по освобождении из-под стражи, отстраниться на время от участия в деятельности центрального военного кружка. Члены последнего перестали сходиться у него на квартире и собрания свои перенесли в Кронштадт, в квартиру Серебрякова.
Там в конце декабря возвратившиеся в С.-Петербург Корба и Буцевич сообщили им о результатах своей пропагаторской деятельности, первая на Кавказе, а второй в Одессе и Николаеве. Известие об образовании кружков в трех армейских Пехотных полках: Мингрельском, Люблинском и Прагском (кружок морских офицеров в Николаеве возник несколько позже, а именно летом 1882 г.) – снова воскресило надежды центральной военной группы на успех и побудило ее с новым усердием возобновить свои преступные действия. Начало 1882 г. было временем ревностнейшего проявления деятельности этого сообщества для привлечения в ряды свои наибольшего числа состоявших на действительной службе офицеров. Руководимое Буцевичем, оно решило отправить специальных военных организаторов во все концы России. Составлены были шифрованные книжки со списками офицеров, считавшихся расположенными к вступлению в партию. Офицеры, уже примкнувшие к ней, снабжали организаторов рекомендациями к своим товарищам.
Одним из таких организаторов был Рогачев. Вызванный Буцевичем и заручившись двухмесячным отпуском, он в январе прибыл в С.-Петербург и, получив наставление центральной военной группы, отправился «вводить военную организацию» в Северо-Западном и Прибалтийском краях. Он поехал туда через Москву, Орел, Смоленск, Витебск, посетил Динабург, Ригу, Митаву, Либаву, Вильно и Минск.
Чтобы иметь возможность побывать во всех названных городах, он фиктивно заболел в Динабурге и, послав официальное свидетельство о болезни в 28-ю артиллерийскую бригаду, продолжал свой путь. Так как, по военным пpaвилам, заболевший офицер должен быть свидетельствуем через каждые десять дней, то ему пришлось несколько раз возвращаться в Динабург, что не представляло затруднения, ибо большая часть посещенных им местностей отстоит не более одного дня езды от Динабурга по железной дороге.
По возвращении в С.-Петербург Рогачев отдал отчет в своей поездке не общему собранию центрального военного кружка, а лишь некоторым его членам, облеченным особым доверием сообщества.
Следует заметить, что поездка Рогачева в Северо-Западный край совпадает с пребыванием в Вильно Грачевского, с заведением там тайной типографии, и вообще с попытками ввести в этом крае народовольческую организацию.
По словам Рогачева, предприятие его увенчалось полным успехом: всюду положено было им начало местным военным кружкам, собрано множество указаний на офицеров, готовых вступить в партию, выяснилось также, что многие офицеры интересуются делами сообщества и предъявляют требования на постоянное получение запрещенных изданий.
Так показывает Рогачев. Но по свидетельству другого члена центрального военного кружка, Папина, результаты поездки Рогачева были ничтожны. Командированный одновременно с одинаковою целью в Киев Дружинин не имел никакого успеха и вернулся разочарованным.
Как бы то ни было, центральный военный кружок, продолжая собираться в Кронштадте у Серебрякова, занимался текущею революционною политикою, которая заключалась главным образом в укреплении в умах членов военной организации мысли о возможности и необходимости инсуррекции во имя осуществления целей партии «Народная Воля». Еще в апреле 1881 г., на одном из заседаний центрального кружка Суханов произнес речь, в которой утверждал, что последние события доказали, что дела партии идут хорошо и что, ввиду этого, она может через год сделать попытку произвести инсуррекционное движение. Под этим движением разумелось не производство демонстраций, вроде бывшей в 1876 г. на Казанской площади, а, напротив, вооруженное восстание всей партии в такое время и при таких обстоятельствах, когда будет некоторая надежда на успех, и возможно будет, хотя временно, прекратить действие правительственной власти и популяризовать требования и цели партии путем печатного слова, при посредстве захваченных типографий, воззваний на сходках и площадях. Ввиду практического осуществления подобного движения, признавалось крайнею необходимостью заняться подготовительными работами, как-то: собиранием различных сведений, приготовлением складов, изучением местностей будущего восстания и пр., но главное – упрочением революционной военной организации. Для этой цели решено было учредить в главных городах Империи военные окружные центры, которые служили бы в отношении местных кружков данного края тем же, чем центральный военный кружок должен был быть для всей России. Во главе кружка должен был стоять представитель центральной группы, ведающий и направляющий все дела местных кружков. Границы округов точно не обозначались, но размеры их зависели от многих условий, между прочим: 1) от количества железных дорог, проходящих в данной местности; 2) от числа войск, в ней расположенных; 3) от величины городов. Так, например, в район Виленского округа должны были входить: Вильно, Динабург, Витебск, Рига, Митава, Либава, Ковно и Минск. Окружным представителям предполагалось подчинить все местные кружки, которые должны были доносить им о всех своих делах, о привлечении новых членов, о поездках офицеров в отпуски или по казенным надобностям. Офицеров этих окружной представитель имел задание снабжать разными указаниями и рекомендациями в города, расположенные по пути. Такими представителями центра были назначены: Рогачев в Виленском округе и Ашенбреннер, основатель Одесского и Николаевского кружков, – в Новороссийском крае. В феврале 1882 г. центральный военный кружок выработал образцовый устав частного офицерского кружка и инструкций для чинов такого кружка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
