по приказу первого же двуногого, но до тех пор – беги со всех ног!
Он бросил вслед Фриссу летучих мышей и повернулся к нему спиной. Вал, поросший деревьями, зашипел на сотни голосов. Трава Ил-Хси уже была здесь – на каждой ветке и под каждым камнем. Фрисс попытался выхватить меч – пальцы бессильно скользнули по рукояти.
- Беги!!! – не своим голосом заорал Нецис. Речник стиснул зубы и бросился вперёд, в заросли, к странным каменным зубцам, торчащим из-подо мха.
Тут был город – скоро ноги Фрисса зашлёпали по мостовой, скоро он увидел очертания башен, стен и колонн, похороненных под лианами, мхом и торчащими отовсюду папоротниками. Поваленный, как старое дерево, гранитный обелиск преградил дорогу, Речник перелез через него, ломая папоротники и погружаясь по щиколотку в мягкий талхис. Сзади что-то шипело. Фрисс уже узнавал едкий запах красного сока – Ил-Хси шла по пятам, проворная, как Живая Трава гвельских степей…
В лицо Речнику дохнуло жаром, что-то щёлкнуло над его плечом, и он молча повалился в мох, пропуская над собой крохотные горящие стрелы. Они взорвались далеко за его спиной, окутав развалины удушливым дымом. Фрисса схватили за ворот, крепкие горячие пальцы вцепились в его запястья. Вокруг мелькали красные и серые тени, позади что-то взрывалось, всё пахло гарью и кипящим травяным соком.
- Вставай! – крикнул тонкий злой голос. В лицо Речнику смотрела дымящаяся арбалетная стрела. Краснокожий карлик с причудливым самострелом стоял в паре шагов от Фрисса, ещё двое – поодаль, и ещё десятки – там, где дымилась и бессильно корчилась хищная трава. Речник медленно поднялся, выставив вперёд пустые ладони. Так или иначе, с форнами не стоило шутить…
Связывать его не стали. Двое форнов сопровождали его на заросших, поглощённых джунглями улицах мёртвого города, и, стоило Речнику обернуться, он видел красное свечение форнских стрел. Идти оказалось недалеко, но повторить путь в одиночку Фрисс не рискнул бы. Лес превратил развалины в лабиринт, ощетинившийся шипами и истекающий жгучим соком. Фриссу казалось, что тут каждый лист нестерпимо жжётся или колется…
В одном из переулков к нему подтолкнули Некроманта, потрёпанного и вывалянного в болотной жиже. Он криво ухмыльнулся, взглянув на Речника. Фрисс облегчённо вздохнул и коснулся его плеча. Форны ждали, не опуская арбалетов.
За узким проломом в очередной стене, когда-то украшенной странными плетёными узорами, лежал ещё один поваленный обелиск. Между ним и длинным каменным зданием в два этажа, окружённым грубо вытесанными колоннами, раскинулась площадь, мощённая светло-серыми плитами. В щелях меж ними не было ни травы, ни мха. Множество ворот в стене вдоль площади, слишком маленьких для человека, было прикрыто лиственными завесами. По ту сторону слышался перестук молотков, каменный грохот и странный звон.
Путникам указали на обелиск. Речник сел на горячий камень, неловко выставив в стороны непослушные руки. Вокруг, не обращая внимания на чужаков, толпились форны.
Их было много – десятков пять или шесть, и все с оружием. Лиственные накидки на их плечах разваливались на части, дымясь от едкого сока, все форны были в саже и лесном мусоре, кто-то приглушённо проклинал всё на свете, отдирая клочья накидки от рваных ран, одного форна двое сородичей несли на руках. Фрисс хотел подойти к нему, но на него направили стрелы, и он опустился обратно.
- Чужие знорки, - сказал, остановившись невдалеке, форн в доспехах из кусков коры. – Не с гор и не с болота. Что вы забыли в Кюске?
- Мы спасались от Ил-Хси, - негромко ответил Нецис, кивнув на обожжённые руки Речника. – Только у форнэй хватит сил победить проклятую траву. Мы надеялись на ваше оружие… и на вашу отвагу. Мы сражались, но были ранены.
- Ты не ранен, - покосился на него форн. – Ранен этот знорк – и наши воины. Вы с умыслом привели траву в Кюску! Вот что вы наделали.
Он махнул рукой на потрёпанную толпу низкорослых хесков. К сборищу присоединился ещё десяток форнов – они с сердитыми криками попрыгали со стены. В их быстрой речи Фрисс разобрал несколько слов – «озеро», «Ил-Хси» и «отрава». Тот форн, что говорил с Нецисом, охнул и метнулся к новым вестникам, о чём-то быстро и сердито спрашивая. Взгляды, направленные на Фрисса и Некроманта, становились всё менее дружелюбными.
«О чём они говорят?» - громко подумал Речник. Нецис криво ухмыльнулся.
«Говорят, что мы привели в город беду. Растения прорвались к какому-то из их водохранилищ, теперь оно отравлено их соком, а ползучая мерзость разбежалась по всему городу. Фрисс, я попробую уговорить их – в округе противоядие может быть только у них…»
«После таких дел едва ли они захотят помочь нам!» - сдвинул брови Фрисс. «Не надо было тащить сюда эту зелёную напасть…»
«Тогда она сожрала бы нас с костями,» - тихо вздохнул Некромант. «Да, уговорить их будет нелегко…»
- Привели в Кюску зелёный яд, - громко сказал форн, во много слоёв обмотанный какими-то обгорелыми и засаленными тряпками. – Мы убьём их!
- Вута! – ещё один форн, в разодранной накидке, из-под которой виднелся плетёный доспех, протянул к нему руку. – Так нельзя.
- Наши ранены, наша вода испорчена! – вскрикнул Вута, вцепляясь двумя руками в свои лохмотья. – Из-за них, из-за этих чужаков! Нельзя оставлять их!
- Ты смотришь на их одежду, - с неприятной ухмылкой заметил форн. – Отойди, Вута. Это не твоя одежда. Форнэй! Стерегите их, но не трогайте! Пусть решает Шафагат.
При упоминании этого имени гам на площади утих, как по волшебству. Все форны повернулись к говорящему, потом, как по команде – к чёрному, ничем не прикрытому входу в дом с колоннами. Там скрылся отряд наиболее потрёпанных, порванных, вляпавшихся в сок… и туда же унесли форна, который сам не мог идти.
- Пусть Шафагат решает, - склонил голову форн в лохмотьях. – Я не спорю.
Отчаянный звон и дребезжание пронеслись над площадью. Форн в плетёных доспехах посмотрел на дом – шум шёл именно оттуда, и странные вспышки бегали по камням высокого крыльца. Форн кивнул и повернулся к Фриссу.
- Знорк! Положи оружие на камень. Ты, колдун, сделай так же. Шафагат хочет взглянуть на вас. Гицка! Отведи их в крепость.
- Мы не враги, и зла вам мы не хотели, - сказал Речник, положив перевязь с мечами на обелиск. С досадой он заметил, что его голос звучит невнятно. Брызги сока,
