Она попыталась было возразить, но что-то в моем лице заставило ее передумать, поскольку вместо слов она отрывисто кивнула и скрылась в доме.
Я опять повернулась к Попу: "Ну, пожалуйста?"
Встряхнувшись, как будто ото сна, он прищурился, затем отпустил мою руку: "Ладно. Пойдем".
Кивнув в ответ, я кинулась к противоположной стороне грузовика и запрыгнула внутрь. Поп одной рукой завел машину. Одновременно с этим, другой рукой он схватил микрофон радиостанции и прокричал в эфир координаты. "Нам нужна небольшая помощь", – сплюнул он, выжимая акселератор и оставляя позади большое облако пыли. "Держись крепче, Тайлер. Пора поймать этих подонков".
Мы углубились в лес, я указывала дорогу (ну, или ту ее ничтожную часть, о которой знала), а Поп сконцентрировался на вождении. Первое время след был отчетливый и хорошо различимый. Машина покружила по лесу, отъехав несколько сот ярдов, а затем вернулась обратно на дорогу в южном направлении.
Нам удалось проследить след до самой дороги, а затем в четыре глаза внимательно следили за асфальтом, опасаясь, что машина могла неожиданно съехать на какой-нибудь объездной путь.
Боковым зрением я заметила редкие вспышки и, когда подняла глаза, то увидела, что нас догоняют еще два грузовика. «Поп?»
Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, после чего переключил свое внимание обратно на дорогу. «Это парни Дрю. Они самые лучшие водители в округе. Можешь не верить, но это так».
Еще несколько миль мы проехали в полной тишине, а затем встал вопрос: в каком направлении двигаться дальше – на восток или на запад. «Куда поедем?» – спросила я.
– Они не сказали, куда ее повезут?
– Нет. Они, вообще, мало чего сказали, за исключением того, что не станут убивать ее в доме, – и я с гневом вытерла уже было начавшие капать снова слезы, затуманивавшие обзор.
– Это старший сказал? Как ты думаешь, не попытаются ли они доставить ее обратно в Штаты?
Я покачала головой. «Не знаю. Есть ли тут какая-нибудь не патрулируемая дорога, по которой проходит официальная граница?
– Здесь нет. А попытка пересечь лес на машине – чистое самоубийство. Через милю такой езды от колес останутся только дыры. А еще вокруг полно ухабов.
Я почувствовала, как сама по себе валюсь обратно на сидение: «Итак, что же нам делать?»
Припарковав грузовик на небольшом расстоянии от перекрестка, Поп выпрыгнул из кабины и медленно направился к точке пересечения дорог. Вылезая из кабины, я услышала, как за нами остановились два других грузовика. Двери открылись и, тяжело ступая, из кабин выбрались двое братьев. Все вместе мы присоседились к Попу, который рассматривал покрытие: «Сколько их было в машине?»
Я на минуту задумалась: «Шестеро. И один в грузовике».
Он поглядел на меня: «Морган?»
Я помотал головой: «Нет. Она… ммм… она убила одного из них. Они бросили его тело в грузовик. Она с ними в машине. Я думаю».
Поп усмехнулся вслед за братьями Дрю. «Черт ее подери». Он вновь поглядел на дорогу, на которой отпечатались частоколом белых костяшек следы от трех грузовиков. «Теперь это большая легковушка, с этого места они поехали гораздо быстрее».
Джон Дрю обошел вокруг места пересечения, затем присел на корточки, рассматривая что-то в юго-восточном углу. Я наклонила голову, но так и не смогла различить – что же именно его заинтересовало. Он разогнулся, вытирая о штаны запачканные руки, и пробормотал, глядя поверх нас: «Похоже, они все-таки повернули на восток».
Поп кивнул: «Похоже, они направляются к границе».
– Как ты можешь быть так в этом уверен? – спросила я.
– Здесь есть глубокий отпечаток – в месте, где машина резко повернула. Следов заноса нет, но гравий осыпался определенным образом.
Я поглядела на него: «Ты офицер полиции или что-то в этом роде?»
Стоящий за мной Том фыркнул, и это принесло мне облегчение. Небольшое, но облегчение.
Джон усмехнулся: «Нет. Хотя я был неплохим охотником».
Широко раскрыв глаза, я поглядела на Попа, понимая, что захожу очень и очень далеко. Но что я могла еще поделать? Поп рассмеялся: «Иногда плохие парни нравятся ему больше, чем хорошие. Черт сбивал его с пути больше чем один раз». И он незаметно подмигнул мне. После этого я окончательно расслабилась, больше не предавая значения его судимостям.
Я снова повернулась к Джону: «А что, если это не они? Что, если это какая-нибудь другая машина. Или грузовик?»
– Оо, это точно была легковушка. Грузовик не мог бы развернуться так быстро.
– Да, но наверняка с тех пор здесь повернула не одна машина…
Поп положил руку на мой локоть. «Тем не менее, это лучший наилучший выстрел, который мы можем сделать, Тайлер», – сказал он мягко.
Я вздохнула: «Я знаю. Я только… Я не хочу делать еще и другие, после того как этот случайно окажется ошибочным. Чем дольше мы без толку будем искать их…»
Том сделал шаг к нам: «А что если сделаем так? Ты и Поп пойдете по наиболее вероятному следу. Здесь миллион немощеных троп и пересекающихся дорог, ведущих на восток. И, если отталкиваться от соображения, что машина могла свернуть на одну из них, нам потребуется некоторое время на поиски. Я продолжу двигаться на юг, а Джон мог бы отправится на запад, миль на двадцать. Если никто из нас не найдет ничего интересного, мы развернемся обратно и направимся на встречу вслед за вами вдоль этой дороги. Если нам удастся что-то обнаружить, мы подадим знак. Ну, как?»
Я благодарно улыбнулась ему в ответ, удивляясь, что вообще могу улыбаться: «Да. Отличный план. Спасибо».
Усмехнувшись, он хлопнул меня по плечу: «Тогда приступим».
ЧАСТЬ 8
Солнце уже стояло высоко в небе, когда мы наконец вернулись на гладкое покрытие автобана после бесплодных поисков по покрытыми рытвинами, заваленными ветками лесным дорогам, пытаясь найти хоть малейший след.
С наступлением рассвета мои надежды стали таять, как месяц в небе. Каждый неверный след, каждая тропинка, которая оканчивалась тупиком, погружали меня все больше и больше в бездну отчаяния. И самое страшное, что я начинала думать, что выбраться мне из этой бездны уже не удастся.
Мой разум рисовал мне ужасные картины безжизненного тела Айс, лежащего где-то в закоулках беспроглядного леса, окружающего нас. Еще более страшными были образы Айс, истекающей кровью, медленно умирающей, не в силах скрыться от ночных чудовищ, которые, почуяв кровь, медленно, но неуклонно приближаются к ней.
Яростно я отметала эти образы, но с каждым часом, проведенным в бесполезных поисках, усталость наваливалась на меня все больше и больше, я уже не могла противостоять тому безумию, которое творилось у меня в голове. С каждым разом картины становились все беспощаднее, все красочнее, они все больше разрывали мое сердце, и я в бессильной злобе, стараясь сдержать крик боли, до крови избивала кулаки о стенку грузовика.
