Космос-адмирал эс-Аггер немедленно оживился:
— Да, Никки, почему бы не поручить всё космофлоту? Тебе будет достаточно просто передать нам координаты их базы.
Николай отрицательно помотал головой и сказал:
— Из этого ничего не выйдет, господа. Они давно уже готовы к штурму и после того, как бросят в бой против космофлота своих янычаров, просто взорвут базу. Наверняка у них в галактике есть ещё несколько таких же баз и после небольшой пробуксовки их машина продолжит своё движение. Тут нужен внезапный удар и стремительный рейд на их главную планету. Если взорвать её, то дальнейшие боевые действия будут проходить уже под диктовку космофлота Содружества. Правда, ему придётся добираться до Проксимы лет пять, не меньше. Зато после гибели метрополии колонии уже не смогут сопротивляться и даже небольшой экспедиционный корпус, посаженный на линкоры, сможет разгромить остатки войск энергонов. К тому же если они не смогут раз за разом обрабатывать мозги своих янычаров, те рано или поздно поднимут мятеж против своих командиров. Об этом прямо говорит хотя бы то, что после шести месяцев отсидки Ульм Тарнис уже не боготворил Тассию, вот только его почему-то никто не захотел выслушать. Поэтому вам нечего возразить, господа адмиралы, а раз так, то успокойтесь и дайте нам сделать всё так, как надо.
— Но почему именно ты обязательно должен тащить эти чёртовы бомбы на метрополию, Ник? — Возмущённо воскликнул Храмм Регнер — Почему этого не можем сделать я или Ролло?
— Потому, что вы этого просто не сможете сделать после первой же встречи с Тассией Герас, Храмми. — Ответил Николай и с улыбкой пояснил — Лиу тоже рвётся в бой. Хочет влететь в мир энергонов верхом на кобальтовой бомбе, только кто же ей это позволит сделать. Нет, господа, это задача группы «Земля-21» и добровольцев-хойниро. Ну, а что касается меня, то это даже не обсуждается, ведь не Прапора же мне посылать на верную смерть. Мы с полковником Соловьёвым пойдём и сами всё сделаем, а вообще-то не спешите хоронить Мудреца, я ведь сказал вам о самом крайнем случае. Мне совершенно не улыбается помереть на этой войне, ребята, а потому я обязательно что-нибудь придумаю, но только находясь там и действуя по обстановке, а не сидя в этом кабинете. Как говаривал когда-то мой отец, война план покажет. Храмми, ты мне лучше вот что скажи, когда твои корабелы построят нам новый гладиус для этой операции?
Храмм Регнер пожал плечами и ответил:
— Думаю, что месяца за три они точно управятся, Ник, но вот бомбы, причём не кобальтовые, а аннигиляционные, для тебя уже готовы. Целых восемь штук. Кстати, они не такие уж и большие получились. С тебя длиной, только потолще.
Николай мысленно прикинул возможности гладиуса и сказал, одобрительно кивнув головой:
— Отлично. Тогда можно поступить проще, пусть твои корабелы просто приделают к гладиусу транс-телепорт и реактор, а вооруженцы склепают мне ещё двадцать четыре ракеты и поставят на молнии специальные подвески для них. Тогда мы сможем хорошенько почудить в тылу врага.
Четыре месяца спустя на борт линкора «Оффенсио» пожаловали гости. Герцог Фастидиозус собственной персоной, а вместе с ним принц Август Конде с обворожительной жгучей брюнеткой под руку и тремя рослыми, брюнетистыми типами. Этому предшествовала почти целая неделя переговоров по мгновенной связи, в ходе которых Дядюшка Сальве, действуя под диктовку консультантов, сначала отказался наотрез принять своего старого приятеля, ссылаясь на его собственный приказ, но потом всё же поддался на уговоры. Космос-адмирал поначалу даже забеспокоился, решив, что после жесткого отказа начальник генерального штаба, обидевшись, больше не свяжется с ним и затея Николая провалится, но герцог проявил просто поразительную настойчивость, чуть большую даже, чем неуступчивость командира линкора «Оффенсио». В конце концов он дал себя уговорить.
Всё это время целый отряд психологов, имперских и республиканских, анализировали буквально каждое слово и каждый жест герцога Фастидиозуса и все они пришли к выводу, что тот, явно, не в себе, а точнее попросту находится под чужим влиянием. Зомбировать столь высокопоставленного адмирала Империи было делом совершенно нереальным и потому все решили, что того обработали энергоны. Однако, собранные разведданные говорили о том, что герцог Фастидиозус встречался с черноволосой красоткой, которую притащили с собой Лакус со своим племянничком, всего один единственный раз, из чего следовали весьма печальные выводы. К приёму гостей на линкоре были готовы уже давно и потому Дядюшка Сальве, наконец, со скрипом дал своё согласие на их прибытие.
Гости прибыли на линкор тихо и не из стен генерального штаба, а из дворца Лакуса Конде. Их встречали без помпы, но красавица, одетая в длинное, вечернее платье синего цвета с глубоким декольте и трое её сопровождающих, облачённых в парадные мундиры офицеров имперского космофлота, остались вполне довольны, поскольку глаза всех офицеров «Оффенсио», на которых ей удалось взглянуть, тотчас загорались от восторга. Точно так же повёл себя и князь эс-Аггер, когда гости вошли в его кабинет. Он усадил их за стол и принялся так распинаться в любезностях, что настоящий Дядюшка Сальве, наблюдавший за тем, что происходило в его кабинете, забеспокоился и встревоженным шепотом спросил генерала Леонтьева:
— Борис, вы уверенны, что с вашим коллегой ничего не случилось? По-моему он тоже попал под чары этой ведьмы.
Вместо генерала своему командиру ответил Николай:
— Успокойтесь, Сальве, полковник Васильев уже трижды подавал нам условный знак. Он просто прикалывается, но в одном я точно уверен, Семёныч, дай ему волю, уже поставил бы эту красотку раком. Ох, уж, мне эти гипнотизёры с погонами.
Генерал Леонтьев громко захохотал и воскликнул:
— Это точно! Семёныч ни одной юбки не пропустит! — После чего облегчённо вздохнул и добавил — Ничего у этих ребят не получится, Сальве, а ты Мудрец, зря кочевряжишься. Тебе нужно было взять с собой хотя бы парочку наших экстарсенсов. Ты им зря не доверяешь. Они и не такие чудеса творить могут. В бою кое-кому из них тоже цены нет.
Николай недовольно поморщился и ответил:
— Борис Петрович, мы же с тобой это уже обговорили. Твои парни хороши только тогда, когда речь идёт о тихой и неспешной работе, а это точно не про нас сказано и не про операцию «Тассия Герас». Мы ведь работаем тихо только тогда, когда прячемся, а там, куда нас уже очень скоро позовут, нам всем будет не до игры в прятки. Там сразу же такие дела закрутятся, что только успевай поворачиваться и твоим экстрасенсам просто некогда будет применять свои чудесные способности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
