каталог.
– «Доклад представили Элпис Иератикус из Афин и Курт Гессе из Кельна…» Странно, даже не указывают, Светлые или Темные. А Иератикус вообще похоже на псевдоним. Так… Они предлагали наладить контакт с Инквизицией, по сути – раскрыться перед ней и сотрудничать. «Обсудили… Спорили… Возразили… Отклонили… Приняли…»
Элен вздохнула.
– Извини, я тоже только общий смысл понимаю. Ну, в общем, это такая выжимка. Мол, обсудили вопрос – опасна ли Иным Инквизиция и стоит ли с ней иметь какие-то дела. В итоге… «Сочтено опасным, искушающим, непредсказуемым и вредоносным – единогласно. Не до́лжно быть никаким сношениям между Иными и Инквизицией, даже если Светлые или Темные сочтут это полезным для себя или вредным для других. Не должно быть явного вмешательства в дела Инквизиции, даже если затронута жизнь Иного…»
– Что-то сомнительно, – хмыкнул я. – Я навскидку назову нескольких Темных, кого Инквизиция сожгла не без помощи Дозоров.
– Жиль де Рей, – кивнула Элен. – Да и хозяйка его… А уж настоящих ведьм среди склочных бабок наверняка не один десяток был. Просто по закону больших чисел. Что ж, все законы нарушаются, но в целом это соблюдалось. Более или менее.
– Так кто же эти Высшие Стороны? – спросил я. – Бог с ней, с Инквизицией…
– А вот про это тут ничего не сказано, – растерянно сказала Элен. – Либо было общеизвестно, но вряд ли, тогда бы любой наш старичок вроде Гесера тебе ответил про Великие Стороны. Либо настолько секретно, что упомянуть-то упомянули, но без конкретности.
– Блин, – сказал я. – Блин!
– Подожди! – Элен вгляделась в бумагу. – Тут еще подписи есть, Антон.
– Ну?
– Без имен. – Она поднесла лист ко мне. – Видимо, подписи переносить не рискнули. Я бы тоже некоторые не рискнула, если честно. Тут только должности.
– Ну!
– Я тоже плохо знаю древневерхненемецкий, – сказала Элен. – С какой стати на нем писали в тринадцатом веке, он уже вышел из обихода! Вот если бы на средневерхненемецком или на ранненововерхненемецком! Ха! Да на ранненововерхненемецком я могу говорить свободно!
– Я потрясен, восхищен и признаю свою необразованность, – сказал я. – Но все-таки ты можешь попробовать? Или будем искать переводчика?
– Могу, – вздохнула Элен. – Через Сумрак… Сейчас.
Несколько мгновений она смотрела на бумажный лист, потом вздохнула и отложила его.
– Я прочитала. Только не знаю, поможет ли. Кое-что тут понятно, но другое… Тут шесть подписей. Очевидно, это и есть шесть Великих Сторон.
Я не торопил, я ждал.
– Свет, – сказала Элен. – Тьма. Это понятно, да?
– Светлые и Темные, – сказал я. – Я не вижу других вариантов.
– А я бы скорее сказала – Ночной и Дневной Дозоры. – Элен подняла вверх палец, будто строгая учительница, поправляющая ученика. – Это же не Силы. Это Стороны.
– Принимается, – сказал я. – Дальше будет Инквизиция…
– Инквизиции не будет, – сказала Элен. – В тысяча двести пятнадцатом году учреждена человеческая, церковная Инквизиция. Наша была создана…
– В одна тысяча двести семнадцатом, – сказал я. – Верно. По сути, мы заимствовали идею и название. Что-то я забываю основы. Хорошо, что там дальше?
– Конклав.
– Это понятно, – сказал я с облегчением. – Я был знаком… Это Конклав ведьм. Они всегда держались наособицу. Но… Великая Сторона?
– Сейчас ведьмы – лишь часть Дневного Дозора, – сказала Элен. – Ну или Ночного, просто они предпочитают называться волшебницами, целительницами…
– Элен!
– Извини, Антон, но не стоит быть фарисеями. Целительницы и волшебницы – по сути своей ведьмы. Все женщины в большей мере используют приемы ведьмовской магии.
– Моя жена не ведьма!
– Хорошо, – сказала Элен. – Я вовсе не имею в виду, что она подходит под формальный признак. Я о некой сути.
– По некоторой сути – все женщины ведьмы, даже не Иные, – сказал я. – Но Светлана не может быть одной из сторон, в смысле – той стороной, которая Конклав… Она не входила в круги ведьм, она не присягала Конклаву, она не ведьма… де-юре.
– Согласна, – сказала Элен, помолчав. – Если тебя тревожит мысль, что Светлана может потребоваться в этом Шестом Дозоре, то я согласна – она не подходит. Действительно, согласна, тебе придется искать настоящую ведьму.
– Что там дальше? – спросил я.
– Хозяин Хозяев.
– Мне кажется, это очень просто, – сказал я. – Хозяин. Как нынче принято говорить – Мастер.
– Логично. Мастер вампиров. – Элен нахмурилась. – Но я никогда не слышала, что у них есть некий верховный вождь. Вампиры связаны узами крови, подчинение идет именно по линии «кто кого обратил». Но неужели есть самый первый вампир?
Я молчал. Я думал о Лилит. Могла она быть самой первой вампиршей мира? Самой-самой? Той, что в преданиях и легендах стала старше Евы, превратилась в демоническое и неудачное творение Бога? Той, что назвалась Евой то ли в приступе гордыни, то ли забавляясь этой нехитрой загадкой? Все может быть.
Но тогда Тигр ее прикончил. И пропылесосил. Что это значит – Мастера Мастеров больше нет? Или эту должность кто-то займет?
Я мысленно отметил, что у меня есть вопрос к Завулону – очень серьезный и важный вопрос.
– Видимо, есть, – сказал я. – В конце концов, я никогда не слышал и о том, кто главный в Ночном Дозоре. Ну, если брать мировой масштаб. В Москве главный Гесер, по России – тоже он, это никак бумажками не предписано, но все это понимают. Но чтобы по всему миру… Самый-самый Светлый… Великий вождь и повелитель… Не слыхал.
– Наверное, у нас как у вампиров, – ехидно сказала Элен. – Все по географическому признаку.
Мы понимающе улыбнулись друг другу.
– Дальше в принципе тоже понятно. – Элен задумалась на миг. – Принимающий Облик.
– Оборотни, – кивнул я.
– Ты хоть когда-нибудь хоть что-нибудь слышал о какой-то руководящей структуре у оборотней? Вожак стаи или еще кто?
Я покачал головой.
– У Дозоров есть локальное руководство, – сказала Элен. – В Европе, к примеру, де-факто управляют всем французские и немецкие Дозоры. Французский Ночной и немецкий Дневной. Хотя голландцы… Ладно, не знаю, но Гесер тебе подскажет, наверное, кто им командует. У ведьм Конклав, тут все четко. У вампиров Мастер, хоть никто и не слышал о высшем хозяине для всех вампиров. Но оборотни?
– Семейная структура, – сказал я. – Укушенные образуют прайд. Но прайд не бывает большим, там один вожак – самец или самка…
– Эка ты о них жестко, – сказала Элен. – Как о зверях.
Я упрек проигнорировал.
– И никогда один прайд не командует другим. Если возникает конфликт – они сражаются, если конфликт доходит до полного ожесточения – сражаются вожаки. Прайд убитого вожака поглощается победившим прайдом. Но какого-то суперпрайда нет.
– Спроси Хену, – сказала Элен. – Это самый старый оборотень, насколько я знаю. Превращается в смилодона.
– Знаю. – Я потер переносицу. – Принимающий Облик. Даже намека на название структуры нет. Ну ладно. Спрошу Хену. Читай, кто там еще?
– А вот это ставит меня в тупик, – призналась Элен. – Я и перевела-то только через Сумрак. Основа.
– Основа?
– Краеугольный камень. Фундамент. Опора. Основа. Я не знаю этого слова, я только смысл считала. И подпись шла последней, а в таких документах это важно.
– Знаю, не
