– Тебя не так трудно найти, Хоб, – признался Романья. – Ты ведь раб привычек, правда?
– Когда-то был им, – согласился я, исподтишка разглядывая его. – Чего ты хочешь, Романья?
Широкое лицо Романьи приняло серьезное выражение. Он постучал по бокалу, усилив впечатление о собственной неуклюжести.
– Ты ищешь Алекса Синклера. – Слова прозвучали скорей как утверждение, чем как вопрос.
– Я ничего не признаю, – предупредил его я. – Но что, если ищу? Зачем это тебе?
– Я тоже ищу Алекса, – объявил Романья.
– Почему-то, мистер Романья, это не так сильно меня удивило, как вы могли бы ожидать. Довольно много людей вроде бы заинтересованы в Алексе.
– Ты знаешь, где он?
– Я бы не сидел в Гонфлере, если бы знал это. И ты бы тоже не сидел здесь.
– Но ты надеешься найти его?
Я кивнул.
– Детективное агентство «Альтернатива» всегда находит человека, которого ищет.
– Как бы тебе понравилось работать на меня?
– Не знаю, – ответил я. – Сколько ты платишь? Обеспечиваешь ли медицинскую страховку? Планируешь ли пенсионные отчисления? Что ты хочешь, чтобы я делал?
– Это очевидно. Я хочу, чтобы ты нашел Алекса.
– Я это и делаю.
– Да, но для другого клиента. Когда ты его найдешь, я хочу, чтобы ты сказал мне первому. Конечно, я мог бы выловить эту рыбу сам, у меня много связей в столице, но зачем нам дублировать усилия?
– Это будет несправедливо по отношению к моему нынешнему работодателю, – возразил я.
– Может, и несправедливо. Но я хорошо тебе заплачу. И спасу тебя от множества неприятностей.
– Как «хорошо» и каких «неприятностей»?
– Я дам тебе чистых пять тысяч долларов, когда и если ты скажешь мне, где найти Алекса.
– Мне нравятся круглые цифры вроде этой, – заметил я. – А теперь скажи мне о неприятностях.
– Вовсе никаких неприятностей, если будешь играть по правилам. – Романья улыбнулся. И на мгновение стал похож на потрепанного рубенсовского ангела с синими щеками.
– Мистер Романья, мне правда надо знать больше, чем вы говорите. Кто вы, кого представляете, почему заинтересованы в том, чтобы найти Алекса?
Романья поднялся, бросил на стол, особо не считая, пригоршню банкнот, и одернул свой китовый костюм.
– Пять тысяч долларов, если будешь сотрудничать, – напомнил он, будто надо было напоминать. – Бесконечные счета от врачей, если не будешь. Найдешь меня в «Рице». Сделай себе любезность. Не умирай. – Он зашагал прочь.
Я проследил, как он пересек площадь и сел в «Пежо-404» с шофером. Проследил, как он отъехал. Заметил номер машины, хотя не имел представления, что мне с ним делать. Потом допил кофе. Когда подошел официант, заплатил за себя, помимо банкнот Романья оставил приличные чаевые, остальное положил в карман. Никаких напрасных трат. Никаких желаний.
Часть VII
32. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПАРИЖ: ХУАНИТО
На следующий день утром я вернулся поездом в Париж, вполне удовлетворенный тем, как идут дела. Я не особенно продвинулся вперед в поисках Алекса и не вызволил для Фрэнки деньги за виндсерферы. Но, по крайней мере, появилась перспектива, что дела сдвинулись с мертвой точки и даже могут принести некоторые денежные поступления.
Когда я брал такси от вокзала Монпарнас к Форуму де Алль, обещанные Романья пять тысяч долларов плясали у меня перед глазами.
Стоял один из тех дней, которые время от времени бывают в Париже. Голубое небо потрясающей прозрачности. Мастером-Дизайнером здесь и там с безупречным вкусом разбросаны несерьезные белые облака. Под элегантными мостами Мирабо, де Гренель, де Бир-Хаким, д'Йена течет искрящейся серебристой змеей Сена, разделенная этими мостами на сегменты.
День был великолепный. Толпы переполняли улицы. На Форуме и на широкой террасе перед Бебором соперничали две музыкальные группы, стараясь завоевать внимание публики. Одна в национальных костюмах Бретани исполняла фольклорные танцы. Другая, южноамериканская, состояла из двух ведущих гитар, бас-гитары и сопрано-гитары.
Я балдею от хорошей хуапанги, поэтому подошел, чтобы послушать их музыку, и узнал Хуанито, парагвайца, лидера группы из «Эль Манго Энкантадо». На нем была белая рубашка с оборочками и с широкими, надутыми воздухом рукавами.
– Об, встречай меня после выступления. – Засунув маракасы под ремень, он вспыхнул широкой улыбкой. – У меня есть для тебя новости об Алексе.
– А, у тебя новости. Я буду в «Ле Пер Транкиль», выпью чего-нибудь.
Удивительно, как легко подцепить информацию, если знаешь, где ошиваться. По-моему, без преувеличения можно сказать, что я самый искусный в западном полушарии охотник за информацией. Конечно, это талант такой же, как и другие, и его главная составляющая – терпение.
– Привет, ты здесь, парень, – двадцать минут спустя сказал мне Хуанито, оставив своих приятелей обходить со шляпой слушателей. – Как поживаешь, а?
Вдобавок к рубашке с рюшами на Хуанито были обтягивающие, как собственная кожа, штаны тореадора, спортивные туфли «найк» и белая с синим косынка в горошек, небрежно завязанная вокруг шеи, как у Джона Фойта в «Полночном ковбое». На этот раз он одарил меня мальчишеской улыбкой вместо обычной мрачной ухмылки апаша.[54]
– Послушай, Об, ты все еще хочешь увидеть Алекса?
Радостная улыбка и сияющие глаза Хуанито сказали, что это будет мне чего-то стоить. Наверно, дорого. Никто так не любит вас, как парень, который собирается ополовинить ваш кошелек.
Я помедлил.
– Понимаешь, – начал я, – нельзя сказать, что я ищу его. Я имею в виду, что рад бы повидаться с ним, раз уж я в Париже. Но, если не повидаюсь, тоже не велика беда. Понимаешь, что я имею в виду?
Лицо Хуанито увяло. Я наблюдал, как счетная машинка в его мозгу сбросила тридцать процентов с цены, которую он собирался запросить за свою, возможно фальшивую, информацию.
– Брось, Об, – воспрянул он, снова натянув улыбку. – Я знаю, что ты должен найти Алекса, а это ведь чего-то стоит, правда?
Я признал, что, вероятно, несколько франков, пожалуй, мог бы заплатить. Потому что ничего особенно волнующего от Хуанито не жду, так, пустяки.
– А сколько будет стоить, если я, допустим, отведу тебя прямо к нему?
– Можешь отвести? – спросил я.
– Ну, не прямо сейчас, но скоро. Однако сначала ты должен сказать мне, сколько это будет, по-твоему, стоить.
– Хуанито, если ты можешь отвести меня прямо к Алексу без крохоборства и мелочной торговли, – я наградил его тяжелым взглядом, – то получишь двести американских долларов, и я сделаю тебе любезность.
– Какую любезность?
– Я не скажу жандармам, что у тебя нет разрешения на работу во Франции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
