Мы практически восстановили весь его путь, можно сказать до последнего метра, и отметили его на карте. Судя по тому, как он шел, прямо таки бросалось в глаза, как он старался, чтобы его заметили, как можно больше людей.
А то, что в итоге, были уничтожены все погонщики этого каравана, а следом за ним и некоторые доверенные лица Эмира, только подтверждало мои предположения.
Поэтому, отмечая места, возможных захоронений части сокровищ, мы допускали такую возможность, но здесь скорее всего, была лишь какая-то часть фиктивного груза, перевозимого этими людьми.
В одном из документов, найденных нами, было упоминание о кинжале, на котором был вытравлен путь к захоронению. Его якобы отдал Эмиру его доверенный телохранитель.
Прочтя этот документ, я чуть было не расхохотался во весь голос.
Присутствующие при этом Вика и Евгений Константинович, с изумлением уставились на меня, не понимая моего состояния. Придя в себя, я попытался объяснить им причину моей веселости:
— Представьте себе. — Начал я. — Идет караван, люди которого пока еще не знают, где именно будет спрятан клад. Ведь судя по документам, именно они и должны были определиться с местом захоронения. Наконец, место найдено, клад спрятан, путь к нему нанесен на карту, или клочок бумаги. В походных условиях вряд ли возможно нанесение его на метал кинжала. Следовательно, Карапуш, должен был заехать к мастеру ювелиру, где и нанести маршрут на металл. Во-первых, об этом нигде не сказано.
Да и потом, вы представляете, сколько времени нужно на эту работу? При условии, что гонец, торопится сообщить об этом эмиру, и вместе с тем задерживается на два-три дня, чтобы нанести гравировку на кинжал.
Что-то очень неправдоподобное.
— Неужели это так долго? — Спросил Евгений Константинович.
— Пусть даже на сутки, но никак не меньше. Даже сейчас при современном оборудовании, быстрее вряд ли получится. Вот смотрите.
Чтобы вытравить рисунок, нужно его вначале нарисовать, тонкой кистью.
После того как высохнет, нож кладется в ванну с хлористым железом, где в течение нескольких часов, рисунок вытравливается. После этого, нож вновь полируется, очищается и только потом считается готовым. То есть если отбросить несколько часов травления, что в принципе невозможно ускорить, то добавьте время на нанесение рисунка и все остальное.
Сутки это минимум. И потом, зачем плодить новых свидетелей? Неужели Эмир не примет, просто карту, нанесенную на бумаге? Поэтому, по моему мнению, это очередная красивая сказка, возможно сделанная для отвлечения внимания. От чего? Мы пока не нашли ответа на этот вопрос.
Я на несколько минут задумался.
— Не знаю, как точнее сформулировать этот вопрос, но было бы интересно узнать, отлучались ли из дворца, сам Эмир или его сыновья, в то время, когда этот караван выписывал круги.
— Ты считаешь, что под прикрытием этого каравана, могли вывезти казну, совсем в другое место? — Спросил Евгений Константинович.
— Именно! — Сказал я. — Согласитесь, чем проделывать пятисоткилометровый путь по степи, с целым караваном лошадей, ведь лошадь, в среднем может нести груз до ста пятидесяти килограммов.
Верблюд, конечно, берет больше, но дело в том, что у верблюда не копыта, а лапы, и он не приспособлен ходить по горам. Следовательно, в караване были только лошади. Так вот, вместо этого гораздо проще пройти сотню километров по степи, до Чарджоу, и перегрузив поклажу на какое-то судно, просто подняться по реке, каких-то двести восемьдесят километров. Тем более что и река вполне судоходна, и думаю уж, у Эмира то было судно, способное справиться с таким грузом, раз уж до самой границы с Афганистаном, река принадлежала именно ему? Тем более что насколько я знаю, он и собирался вывезти свою казну именно туда.
Другой вопрос, если это действительно так, дошло ли судно до Афганистана?
— А почему нет? — Спросила Вика.
— Дело в том, что Амударья, хоть и считается судоходной, но очень непредсказуема. Я как-то читал, что в некоторых местах, за один день может трижды смениться фарватер. И если в районе Чарджоу глубина реки достигает девяноста метров, то в других местах, может не превышать одного-двух. Поэтому, я вполне могу допустить, что судно все же не дошло, до места назначения. Ведь, для перевозки столь важного груза требовалась секретность. А, если сам Эмир, оставался в Бухаре, то здесь, за перевозку, мог отвечать один из его сыновей, который в силу неопытности, мог понадеяться проскочить, и в итоге, где-то сел на мель. И ли он все же прошел, какую-то часть пути, и спрятал казну, где-то в районе реки. Где? Нужно искать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дальнейшие поиски, пока не дали никаких результатов, но мы не теряли надежды.
Между тем лето подошло к концу и пора было готовиться к школе.
Первое сентября в этом году выпало на субботу. Отстояв обычную, для нас торжественную линейку, посвященную началу учебного года, мы прошли в отведенный нам кабинет.
Состав нашего класса, хотя и изменился, но не так сильно как мы ожидали. В основном все, появившиеся люди были нам знакомы.
Большинство из них, пришли из параллельных классов. Ведь до девятого, было целых три класса: "А", "Б", и "В", сейчас осталось лишь два. "А" — стал математическим и "Б", — в котором мы решили продолжить свою учебу обычным, без профильных предметов.
Новеньких, пришедших из других школ, оказалось всего пятеро. Три девочки и два парня. Перезнакомившись со всеми и назначив, традиционную, для нашего класса, встречу на озере, мы разошлись по домам. Учебы в этот день не ожидалось, мы только получили учебники и познакомились с новой классной руководительницей. Ею оказалась, дочь Николая Петровича, недавно закончившая ВУЗ и тоже преподававшая математику. У нее с отцом, получился, как бы семейный подряд. Он был классным руководителем в "А" классе, а его дочь у нас.
Честно говоря, желания ехать на озеро с его грязноватой водой, не было никакого, но только для того, чтобы не отрываться от класса мы и согласились на это мероприятие.
Позагорав с будущими одноклассниками около получаса, мы попрощались и уехали с пляжа. Впереди было еще достаточно много времени, но купаться не было никакого желания. Зато в голове постоянно стояли выписки сделанные в библиотеке. Мне почему-то казалось, что в них есть что-то важное, что я почему-то упускаю. Сказав об этом подруге, услышал от нее подтверждение моим сомнениям. Как оказалось, у нее тоже были кое-какие догадки, и что-то крутилось в голове, а вот что, она никак не могла понять. Решив разобраться с этим, мы поехали домой и, поднявшись в нашу комнату, над мастерской, попытались разобраться в своих сомнениях.
После долгих поисков что-то, наконец, начало проявляться в наших поисках. Вику заинтересовало небольшое сообщение указывающее на то, что за день до отправки того самого каравана, был снаряжен еще один караван с каракулем, и отправлен в Чарджоу.
Вроде бы, ничего особенного, ведь Эмир вел торговлю, как этим самым каракулем, в том числе и Англией, отправляя его по Амударье в Афганистан.
Еще раз перечитав свои записи, я нашел еще одно упоминание, об отправке каравана с тем же каракулем только днем позже. Точно такое же упоминание, нашла и Вика, в самом конце наших записей. Но странным, было совсем не это, а то что в такое время, когда Эмир пытается спасти свою казну, одновременно отгружает каракуль, продолжая вести торговлю.
Решив не делать скороспелых выводов, мы тем не менее, отложили эти заметки в сторону, решив поработать с ними в библиотеке, в надежде прояснить некоторые моменты. После этого, собрав все записи, спустились вниз, решив, что на сегодня достаточно.
3 сентября 1973 года
Ташкент
Учебный год, начался с небольшого скандала. Вернее сказать, меня вызвали к директору школы, едва начался первый урок.
Оказывается: "Советские школьники, на автомобилях в школу не приезжают!". Я попытался было объяснить, что после уроков мы едем в Центральную библиотеку, но меня, похоже, просто не слышали. Директриса уперлась, нет и все. Я вообще не понимаю, кому могла помешать моя машина, тем более, что я не собираюсь ею пользоваться до конца уроков, и даже подходить к ней все это время. Но директриса, была непреклонна.
