предложить, подразумевает мой пупок, вы бы лучше подумали хорошенько. Секрет, о котором немножко знают, — это все равно что немножко беременная девушка.
— Ну… и да и нет. Покажите.
Я показала. Я ношу под пупком гладкий нейлоновый шарик диаметром в один сантиметр, чтобы полость в промежутках между заданиями не сморщивалась. Я вынула шарик и убрала обратно. Он имел возможность убедиться, что на вид мой пупок неотличим от нормального.
— Да, не сказал бы, что туда много поместится, — объявил он после внимательного осмотра.
— Ну, знаете, тогда вам действительно лучше нанять кенгуру.
— Но для нас подойдет. Вполне подойдет. Вы будете заняты переносом самого драгоценного груза в Галактике, но много места он не займет. Одевайтесь. Пойдемте позавтракаем. Но нам нельзя — ни в коем случае нельзя опоздать.
— Это вы о чем?
— По дороге расскажу. Пойдемте скорее.
У подъезда нас ожидал экипаж. На окраине Беверли-Хиллз, за холмами, что дали название городу, находилась маленькая старая гостиница. Тут пахло большими деньгами — запах, к которому я не испытываю отвращения. В промежутках между пожарами и Великим землетрясением гостиницу несколько раз перестраивали и каждый раз старались отстроить так, чтобы она снова выглядела как раньше (так я слышала, по крайней мере), но последний раз ее перестроили таким образом, что придали ей абсолютную пожаро- и сейсмоустойчивость.
Дорога туда заняла у нас минут двадцать. Все время, пока мы ехали, Мосби усиленно накачивал меня информацией.
— Это единственная возможность ввести вас в курс дела без опасения, что нас подслушивают, — пояснил он.
Интересно, подумала я, сам-то он верит в то, что говорит? Мне-то казалось, что в экипаже было как минимум три места для «жучков» — моя сумка, его карманы и подушки сидений. Да мало ли может быть таких мест — самых что ни на есть неожиданных. Но это — его проблемы. У меня секретов не было. Никаких — теперь мой несчастный пупок был окошком, открытым для всего света…
— Так что говорить я буду быстро. На ваши условия по оплате я согласен. Выполнив задание, вы получите большую премию. Полетите с Земли на Жемчужину. Именно за это мы вам и заплатим. Обратный путь нежелателен, но поскольку продолжительность круиза — четыре месяца, вы за четыре месяца и получите. Премию получите в конце круиза — в столице Жемчужины. Зарплата за первый месяц авансом, остальное — по дороге. О’кей?
— О’кей.
Я всеми силами сдерживала восторг. Круиз к Жемчужине? Боже ты мой, еще вчера я только мечтала отправиться в это путешествие с оплатой на уровне младшего офицера!
— Как насчет оплаты дорожных расходов?
— Расходов у вас предвидится немного. Лайнеры для Большого круиза предусматривают включение всех расходов в стоимость проезда.
— А взятки, чаевые, экскурсия в местах посадок, карманные деньги, игра в бинго — да мало ли что там есть на корабле? Такие расходы составляют как минимум двадцать пять процентов от стоимости билета. Если мне надо будет разыгрывать из себя богатую туристку, я и вести себя должна соответствующим манером. Я так должна буду себя вести?
— А?.. Ну да. Хорошо, хорошо, никто не против, если вы потратите за дорогу несколько тысяч, разыгрывая из себя миллионершу. Записывайте расходы и в конце пути представите нам счет.
— Нет. Не пойдет. Деньги вперед — двадцать пять процентов от стоимости билета. Расходы я записывать не стану — это не соответствует образу. Разве миллионерша станет записывать расходы?
— Ладно, ладно, договорились! Помолчите и дайте мне сказать, мы уже скоро приедем. Вы — живой артефакт.
— Вы что, хотите меня обидеть? — поинтересовалась я, изо всех сил удерживаясь от просившейся на язык грубости.
— Вовсе не хочу. Не принимайте этого близко к сердцу. Вы и я — мы прекрасно понимаем, что искусственного человека трудно отличить от настоящего. Итак, вы будете заняты доставкой модифицированной человеческой яйцеклетки. Доставите вы ее в капсуле, которая будет помещена в полость под вашим пупком. Постоянная температура и прочие условия сохранят яйцеклетку в состоянии статического равновесия. Когда вы доберетесь до Жемчужины, вы подцепите простуду или еще какую-нибудь легкую хворобу и окажетесь в больнице. Там у вас вынут то, что вы доставите, и это будет передано туда, куда нужно. Вы получите премию и выпишетесь из больницы… с радостным сознанием того, что вы помогли молодой супружеской чете обзавестись прекрасным, здоровым младенцем, в то время как при другом стечении обстоятельств у них родился бы дефективный. Рождественская болезнь[510].
— Дофина, — сказала я уверенно.
— Что? Не болтайте ерунду!
— И наверняка что-нибудь посерьезнее рождественской болезни. Для члена королевской семьи это так типично. Ясно. Видимо, Первый Гражданин очень беспокоится, и я его вполне понимаю — на этот раз престол наследуется не через сына, а через дочь… Значит, работа еще более серьезная и опасная. Цена будет выше.
Пара прекрасных гнедых следующие несколько сот метров взбиралась по холму при гробовом молчании Мосби.
— Хорошо, — изрек наконец Мосби. — Спаси вас господь, если вы проговоритесь. Жить вам останется недолго. Мы увеличим размер премии и…
— Черт бы вас побрал, вы увеличите ее в два раза! И положите на мой счет до того, как мы нырнем в гиперпространство. В таких делах люди склонны забывать о своих обещаниях.
— Ладно, я сделаю все, что смогу. Завтракать мы будем с мистером Сикмаа. Прошу вас учесть: он — личный представитель Первого Гражданина на Земле с международным рангом чрезвычайного посла и премьер-министра. Так что очень вас прошу, напрягитесь и соблюдайте правила этикета.
Четыре дня спустя мне снова нужно было помнить о соблюдении правил этикета в присутствии капитана лайнера «Форвард». Звали меня теперь мисс Марджори Фрайди, и я была настолько оскорбительно богата, что меня доставили на стационарную станцию на личном антиграве — яхте мистера Сикмаа — и допустили на борт корабля в обход таких неизбежных формальностей, как проверка паспорта, медицинский осмотр и тому подобное. Тогда же был доставлен на борт мой багаж — чемодан за чемоданом, наполненные дорогой одеждой, соответствующими ей украшениями. Но этим занимались другие — мне не было нужды ни о чем заботиться.
Три из четырех дней до этого я находилась во Флориде. Местечко, куда меня поместили, слегка смахивало на больницу, но на самом деле это была (уж кого-кого, а меня на мякине не проведешь!) самым совершенным образом оборудованная биоинженерная лаборатория. Я могла бы, конечно, разнюхать досконально, что это за заведение, но свои догадки я держала при себе. Тут не поощряли раздумий ни на какой счет. Пока я там находилась, меня
