благодарности на ней женится. Мы с ним один раз говорили о ней — ты бы слышал, как он над ней издевался! Такая дура, как она, даже этому спившемуся алкоголику не нужна.
Слушая излияния дочери, Никита Михайлович, нетерпеливо поглядывал на часы, потом, наконец, не выдержал.
— Ладно, у меня сейчас нет времени, потом расскажешь. В двух словах: я думаю, что теперь, когда он женился, Регина его особо поддерживать не станет — наоборот, постарается сделать ему какую-нибудь пакость. Попросишь ее взять Доронина под свой контроль — если он все же решит выкинуть с нами какой-нибудь фокус. Подготовь на всякий случай и дай ей разоблачительную статью примерно такого типа: «Собственный корреспондент „Правды“ Доронин, находясь в служебной командировке, беспробудно пил, с помощью прокурора Баяндина запугал и принудил к сожительству восемнадцатилетнюю девушку» Короче, сама состряпаешь, не мне тебя учить вашим журналистским уловкам.
— Ты сам все это придумал, папочка? — пристально глядя на отца, спросила она.
Подполковник чуточку смутился и отвел глаза.
— Перед твоим приходом Самсонов звонил — спрашивал, как дела. Ну и… мы с ним решили, что так будет надежней.
— А, ну тогда понятно! — Тина еле заметно улыбнулась. — Но только я все равно не очень уверена, что Регина за просто так возьмется нам помогать — она жуткая жмотина.
— Вопросов нет, скажи, что за нами не заржавеет. Короче, действуй и до отлета не выпускай журналиста из виду, чтобы больше он ни с кем не общался и никуда не вздумал совать свой нос.
Спустя двадцать минут заведующей городским ЗАГСом позвонили и попросили, если возможно, зарегистрировать брак молодой пары без положенного законом периода ожидания. Конечно, это была всего лишь просьба, но исходила она от тех, кому нельзя было отказать. Поэтому Доронина и его юную невесту просто попросили при заполнении заявления поставить дату месяцем раньше. Зойка писала, наклонив голову и высунув кончик языка от старания. Изредка она поглядывала на своего жениха — Артем был в новеньком импортном костюмчике, на фоне которого ее спортивное облачение выглядело, мягко говоря, странно.
— Артемчик, слушай, откуда у тебя такой прикид? Смотришься круто, прямо Ален Деллон!
Доронин слегка покраснел от удовольствия.
— У отца взял, когда мы были в Питере.
— Спер что ли?
Артем покраснел еще сильней, потому что совершенно случайно шутка Зойки оказалась близка к истине — перед самым отъездом он уже в плаще забежал в комнату, вытащил из шкафа новый костюм Марата Васильевича, купленный сестрой отцу во время поездки в Италию, и переоделся, а свои старые вещи сунул на дно шифоньера и завалил барахлом. Потом натянул на себя плащ, вышел в прихожую и, помахав ручкой мачехе, как ни в чем ни бывало отправился на вокзал. По его расчетам костюма должны были хватиться не раньше ноябрьских праздников, когда профессор Доронин должен будет, по словам своей супруги, «обновить шкурку». Естественно, Артему не хотелось рассказывать обо всем этом Зойке, поэтому он откашлялся и довольно строго ей сказал:
— Пиши, не отвлекайся, бланки испортишь.
Дважды ей удавалось с невиннейшим видом испортить бланки, но ей без всяких упреков тотчас же выдавали чистые.
Все прошло, как нельзя лучше. Заведующая, разумеется, была не в курсе всей подоплеки этого брака, но на всякий случай распорядилась сыграть для молодых отрывок из свадебного марша Мендельсона. В книге регистрации браков Тина и охранник Миша поставили свои подписи, как свидетели. Когда же новобрачным после короткой речи выдали свидетельство о браке и свежеотштампованные паспорта, невеста торопливо выхватила свой из рук женщины-регистратора и сунула в карман трикотажной курточки. По окончании церемонии, когда они уже покинули ЗАГС и уселись в машину, Тина со счастливым видом повернулась к вновь испеченным супругам.
— Еще раз поздравляю вас, мои дорогие, и просто безумно за вас рада! От имени нашего города хочу сделать вам маленький презент — два билета в Москву. Самолет вылетает сегодня ночью, и я, кстати, тоже лечу с вами в столицу — по делам. Так что в дороге нам вместе будет даже веселее. Постарайтесь до вечера собрать чемоданы, я заеду за вами в гостиницу.
— Сегодня вечером? — так и вскинулась Зойка. — Сегодня мы с Артемом не можем ехать!
— Да? — лицо Тины продолжало сиять дружеской улыбкой. — Как жаль, что пропадут билеты — город их уже оплатил.
— Приезжай за нами часам к одиннадцати, у нас с Зоей вечером есть одно дело, — Доронин поспешно повернулся к своей молодой жене и одарил ее откровенно влюбленным взглядом, — не волнуйся, родная, до одиннадцати мы успеем.
«Вот жлоб, — со злостью подумала Зойка, — не хочет отказываться от халявных билетов». Вслух же она с сомнением протянула:
— Не знаю, мамаша обидится, если мы быстро уйдем, — и, повернувшись к Тине, объяснила с самым простодушным видом: — Я хотела, чтобы мы с Темочкой вечером к мамаше моей зашли познакомиться. А то, все-таки, неудобно — мать, как-никак.
— Да я вас туда на машине отвезу, почему же ты мне раньше не сказала! — Тина даже руками всплеснула от возмущения — почему, мол, ее не попросили о столь незначительной дружеской услуге. — Нет-нет, даже и не думайте возражать. Артем — гость нашего города, все к его услугам.
Приехав в гостиницу, они вчетвером еще немного посидели в гостиничном ресторане — свадебный обед и опять за счет города. Официант поставил на стол три бутылки водки, но открывать их не стали — Тина объяснила, что нынче весь день будет за рулем. Зойка с некоторой ехидцей ее поддержала:
— Ага, за рулем точно нельзя — поцелуешь какой-нибудь столб, потом мы на самолет опоздаем. Лучше я бутылки в номер заберу и салат с бутербродами тоже — мы с Темечкой хотим вдвоем отпраздновать. А то вроде бы как законно поженились, а рядом все кто-то толчется и толчется.
После такого откровенного намека Тине ничего не оставалось, как распрощаться с новобрачными, и она уехала, пообещав вернуться часам к восьми вечера.
В номере Зойка разыграла маленький спектакль, в сердцах высказав Доронину все, что она думает о его навязчивой приятельнице.
— Эта сука просто по наглому к тебе клеится! Скажешь, у вас с ней ничего не было? Конечно, ты в этом костюме такой красавец!
Польщенный Артем приосанился.
— Солнышко, неужели ты начала меня ревновать? Я буду честен: да, когда-то у нас с ней были отношения, но теперь для меня существует только одна женщина!
— Пусть не лезет, теперь мы с тобой по закону расписаны! — бушевала его юная супруга.
— Не ревнуй, любимая, я за себя вполне отвечаю,
