Вот он, юношеский максимализм!
Я неуверенно кашлянула и предложила:
– А может, нам просто вдвоем пожить в одной комнате? Пока я не уеду?
Девушка смерила меня сомневающимся взглядом:
– А вы не против?
Я?! Да кто из нас должен быть против, в конце-то концов? Кто к кому вломился в дом, нарушая покой?!
Впрочем, я уже давно заметила, что странностей у моих коллег гораздо больше, чем у любого среднестатистического человека, так что решила ничему не удивляться и просто ответила:
– Нет, конечно.
– Тогда располагайтесь, как вам удобней, – широкий гостеприимный жест. – Кровать здесь широкая, двуспальная, шкаф я на две трети вещами заняла, но их можно и поплотнее сложить…
– Не стоит беспокойства, – усмехнулась я. – Чтобы разместить мои вещи, с лихвой хватит и двух полок. Вы не думайте обо мне, я сама о себе позабочусь.
– Ну… Тогда, конечно, как хотите.
Я, уже выходя, чтобы забрать снизу сумку, обернулась:
– Еще один вопрос…
– Да, конечно! – улыбнулась она, отрываясь от своих ногтей.
– Давай перейдем на «ты»?
Она удивленно обвела меня взглядом, прикидывая, насколько я старше, и неуверенно согласилась:
– Давайте… Тьфу, то есть давай.
– И еще – как тебя зовут?
– Власта. Тебя – Иньярра, я помню.
Я улыбнулась и прикрыла за собой дверь.
Комнатка оказалась небольшой, но довольно удобной и функциональной: шкаф с несколькими полками и отделением для верхней одежды, комод под белье, большое трехзеркальное трюмо с маленьким косметическим столиком, несколько деревянных стульев, уютное мягкое кресло, широкий дубовый письменный стол с несколькими особо отточенными гусиными перьями и кровать, беспорядочно заваленная прямо поверх покрывала копной подушек. Одна стена оказалась стеклянной от пола и до потолка, в ней же была проделана дверь на широкий балкон с вычурно коваными перилами. На ночь прозрачную стенку можно было задернуть длиннющими темно-зелеными портьерами с золотистой бахромой понизу.
Словом, жить можно.
Я, тихонько насвистывая, разложила одежду по полкам: трепетно хранимое платье из лилленского шелка – «подарок» Храма ко дню знакомства, две запасные льняные рубашки, брюки «раструбами», немного белья, паутинку-шаль. Остальную одежду я, не собираясь наведываться в жаркие или зимние Ветки, оставила в Храме. Пара фолиантов умостилась на нижней полке, снятый плащ я неаккуратно забросила на дверцу шкафа, а батареей всевозможных флакончиков с духами, кремами, лекарствами и прочей дребеденью уставила трюмо; туда же легли и украшения.
Власта, с умеренным интересом наблюдавшая с кровати за процессом разбора вещей, удивилась:
– И это все?
Я только развела руками, не зная, что сказать:
– Ну… Да. Я же не на год здесь оставаться собираюсь.
Ее полки на фоне моих просто ломились от всевозможных штанов, рубашек, поясов и свитеров. Как и большинство чародеек, она одевалась в стиле унисекс, стараясь как можно больше походить на мужчину. Я же отлично чувствовала себя женщиной, не собираясь изменять древним привычкам отращивать волосы и носить юбки. Впрочем, это вечный спор между чародейками и ведьмами, так что лучше оставим его в покое.
Напоследок еще раз перебрав рубашки, я только-только собиралась уже закрыть шкаф, как заметила, что от одной из них отпоролась кружевная тесьма. Пришлось со вздохом выуживать из задвинутой было под кровать сумки иголку с ниткой, присаживаться на стул и тонкими легкими стежками приметывать. А то ведь еще дальше оторвется – совсем тогда шить замучаюсь.
За работой меня всегда тянуло поболтать, и этот случай исключением не стал, тем более что, в пику всем моим скептическим стереотипам, Власта оказалась очень даже приятной в общении чародейкой. Разве что чересчур правильной…
– А ты здесь надолго хочешь остаться? – непринужденно начала я, воюя с ниткой, никак не желающей пролезать в ушко иглы.
– Не знаю, как получится. Я вообще-то из Храма три месяца назад выпустилась, теперь брожу по Веткам, ищу себе место работы.
– И как успехи?
Она недовольно поморщилась:
– Не очень-то. Или маги вообще не нужны, или предлагают разовую работу.
– Разовая работа лучше, чем вообще никакой.
– Да, но я-то ищу постоянное место. Страннического духа во мне маловато, чтобы все время бродить с одного конца Древа на другой.
Я сноровисто работала иглой, стараясь не смещать тесьму дальше от края, чем она была. А то ведь не хватит до конца…
– Ну что ж, главное – не стоять на месте. Идти…
– Искать новые тупики, – мрачно продолжила Власта.
Я тихонько рассмеялась, оценив шутку:
– Не без этого, конечно, но тем не менее.
– Да я и сама понимаю, что иначе никак, – вздохнула чародейка. – Просто поднадоело мне это все. Завтра я приглашена к градоправительнице, как туманно выразился посланник, «подработать по профессии». Судя по слухам, она – та еще стерва.
– Ну и что? Ты же – чародейка. И если она тебя зовет, то, значит, ей нужна твоя помощь. И ты находишься в более выигрышном положении.
– Так-то оно так, – тоскливо поморщилась Власта, поигрывая бахромой на покрывале. – Да только не греет меня все-таки перспектива с ней встречаться…
– Ну откажись.
– Не могу: я уже передала с посланником, что я приду.
Тесьма оказалась на редкость пакостливой, вопреки всякой логике закончившись не раньше, а позже ткани. Короче говоря, конец ее свисал кривым обрывком, мало похожим на изначальную задумку швеи.
– Тогда… Хочешь, пойдем вместе? Я, правда, завтра с утра с одним знакомым встречаюсь, но после обеда – свободна как ветер.
Власта с сомнением закусила губу, покосившись на меня:
– А это будет удобно?
Я уголком губ усмехнулась над ее непрошибаемой вежливостью:
– Если бы было неудобно – я бы не предлагала.
– Ну… Тогда – это было бы здорово.
На том и порешили. Я наконец-то дошила свою рубашку, плюнув на тесьму и по-простому подогнув болтающийся хвостик, свернула ее и убрала в шкаф, Власта тем временем расстелила постель, и, умывшись над тазиком, мы улеглись в кровать. Только-только начинающая подтаивать справа луна косила белесым глазом, не давая мне уснуть, так что пришлось сонно, не раскрывая глаз, пробурчать формулу, и зеленые шторы с шорохом задвинулись, отгораживая меня от призрачного скитальческого света.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
