сердца ускорялось.
Раньше Шизуне думала, что Какаши-сан скрывает своё лицо из-за наличия каких-то шрамов или ожогов. С учётом высокого уровня ирьёниндзюцу в Конохе это было, мягко говоря, странно. Но теперь она поняла, зачем он это делает.
«Чёрт. Какой же он красавчик», — мелькнуло у неё, когда Шосен чуть мигнул. Ей пришлось отменить технику и спрятать руки, чтобы шиноби не заметил дрожь. Впрочем, она почти закончила.
— М-ма-м-ма… уже всё? — осведомился он, открывая глаза.
Даже вечно активированный шаринган не портил общий вид. Скорее, добавлял мужчине какого-то потустороннего дьявольского очарования.
«Биджу. Он же шаринганом видит все мои реакции организма», — Шизуне тотчас отвела взгляд и поджала губы.
Ей показалось, или Какаши-сан хмыкнул? Да нет, он, наверное, просто прочистил горло.
— Если хотите, я могу попытаться убрать ваш старый шрам, — сказала она, переведя взгляд на вертикальную отметину, перечёркивающую веко, часть щеки и лоб.
— Не стоит, Шизуне, — Какаши поднялся с места. — Пусть это будет напоминанием. Напоминанием о моих ошибках. И о слабости.
Слабости? Это какая-то шутка? Перед ней — один из сильнейших шиноби в мире. И он говорит, что его шрам должен напоминать о его слабости и ошибках. Она знала, что пришлось пережить Какаши-сану. В общих чертах. Однако зачем на этом зацикливаться? Почему нельзя двигаться вперед?
— По-вашему, это нормально? Жить прошлым? — вопрос слетел с ее губ быстрее, чем мозг успел зафиксировать, что она сказала. — Э… простите.
— М-ма… Ничего, — кивнул он, вновь напяливая маску с протектором. Ту за время его пребывания в госпитале уже успели отстирать, высушить и зашить.
Некоторое время легендарный Копирующий ниндзя просто смотрел в никуда. Шизуне уже хотела уходить, пожелав удачи, однако он всё же продолжил:
— Я не живу прошлым, Шизуне. По крайней мере, сейчас. Раньше — да. В моей жизни было много боли, и я долгое время нёс её в своём сердце. Однако… с недавних пор мне многое удалось осознать. Встреча с одним м-мо… человеком, — на этих словах на виске Какаши выступила капля пота, а видимая часть лица приобрела весьма бледный оттенок. — … Да, именно эта встреча как следует встряхнула меня и помогла наметить свою цель. Я понял, что больше не хочу прозябать на половине жизненного пути, застыв где-то в грязи на обочине. Не хочу плыть по течению, в ожидании, когда этот поток унесет меня и скинет с огромного водопада, чтобы дать мне разбиться вдребезги. Не хочу этого. Я чувствую, что могу гораздо больше. Могу… и я сделаю это. А шрам… это лишь напоминание о прошлом. Прошлое не нужно забывать, ни в коем случае. Но и постоянно пребывать в нём мыслями тоже не стоит. Это лишь бесполезная трата жизненных ресурсов и времени. А их лучше потратить на что-то более достойное, ты так не думаешь?
Шизуне слушала Какаши-сана, широко раскрыв глаза. Она была польщена таким доверием. Этот мужчина, как и её сенсей, перенёс тяжкие испытания. Вероятно, именно поэтому он смог достучаться до Цунаде-самы и вытащить её из того болота отчаяния и депрессии, в которую её погрузила жизнь. Они с Цунаде в этом плане так похожи. Какаши-сан встретил человека, который смог оживить его, дать ему новую цель, а уже Какаши-сан, в свою очередь, помог вдохнуть новую жизнь в её сенсея. Кто знает, быть может, когда-нибудь и Цунаде-сама поможет наставить кого-то, порождая своего рода преемственную цепь… Интересно, кем был тот потрясающий человек, что помог Какаши-сану, и каким образом у него это получилось?
— Спасибо вам, — Шизуне неожиданно даже для самой себя поклонилась. Бровь Какаши слегка вскинулась в непонимании. — Спасибо, что помогли Цунаде-саме. Если бы не вы…
— Не стоит, — перебил Какаши. — Я всего лишь выполнял свою работу. Передай мои извинения Цунаде-химе. Возможно, мои методы были… м-м… немного грубыми.
По правде говоря, это было очень грубо и бестактно. Во времена Первого Хокаге за такие действия по отношению к принцессе Великого клана могли лишить жизни или сделать инвалидом… Однако способ Какаши оказался действенным, здесь спору нет. Возможно ли таким способом лечить фобии у других пациентов?
Шизуне вдруг представила, как Какаши пристает к пациенткам, облапывая их за разные интимные места в попытках вылечить боязнь пауков или высоты.
Лицо девушки начало гореть. А глаз её визави лишь сощурился в «улыбке».
Она мотнула головой:
— Мне нужно зайти к глав-ирьёнину госпиталя. Вы можете идти, Какаши-сан.
Шизуне уже хотела пойти к двери, как её прервал Хатаке:
— М-ма-м-ма… очень жаль, Шизуне. Мы так хорошо с тобой беседовали. Думал, наш разговор продлится немного дольше.
После этих слов сердце девушки пустилось в пляс, а ноги ослабли. Благодаря особой медтехнике ей удалось успокоиться и подавить прилив крови к щекам. Она медленно обернулась и, едва сдерживая кокетливую улыбку, промолвила:
— Мы можем продолжить разговор после того, как я освобожусь. К примеру, в чайной.
— Хороший вариант. Тогда в восемь?..
Несмотря на утренний инцидент с землетрясением и взрывами, в госпитале пострадавших почти не было. А те, которые всё же туда попали, вполне могли обойтись обычными перевязками и пластырями, да и высококвалифицированного персонала там хватало. Удивительно, однако даже на Чунин Шикен тяжело раненых почти не оказалось. Все это Шизуне узнала от главмеда больницы. Старик был рад возвращению Цунаде и её ученицы. Однако полноценно работать они с сенсеем будут уже после отборочных этапов. Соответственно Шизуне со спокойной душой пошла на встречу с Хатаке, предварительно приведя себя в порядок в съёмной квартирке.
Какаши-сан не опаздывал. Они оба пришли практически одновременно. Зашли в чайную под Хенге, чтобы им никто не помешал. Заказали столик в отдельной кабинке и разговорились за пиалами с зелёным чаем.
С Какаши-саном было спокойно. Но в то же время, как ни парадоксально, периодически её бросало то в жар, то в холод, особенно от его редких, якобы случайных прикосновений. Она давно не была на свиданиях. И чувствовала себя не очень уверенно. Тем более перед Копирующим ниндзя.
Видя его способности и понимая, что перед ней без преувеличения один из величайших гениев Конохи, Шизуне сама не осознала, как спустя каких-то десять минут уже сидела не напротив него, а рядом, на одном диванчике, прижимаясь
