С окоченевших от мороза губ Корума сорвалось единственное слово:
— Керенос.
— Тот, кто командует псами? — фыркнул Джери.
— И еще много чем другим, — добавил Корум.
Джери высморкался в большой клетчатый платок, который вытащил из-под куртки.
— Боюсь, что эта погода плохо влияет на мое здоровье, — сказал он. — И я был бы не прочь отпустить пару затрещин тем, кто ею командует!
Корум покачал головой.
— Мы с тобой еще недостаточно сильны. Придется подождать. Мы должны быть очень осторожны, чтобы избегать стычек с фой миоре — так же, как Гэйнор избегал прямого конфликта со мной, — он всмотрелся в туман и снежные вихри. — Кер Ллуд не охраняется. Они явно не боятся нападения мабденов. Почему? Однако это нам на руку, — принц посмотрел на Джери, лицо которого посинело от холода. — Думаю, если мы сейчас отправимся в Кер Ллуд, то вполне сойдем за живые трупы. Если остановят, скажем, что мы люди фой миоре. Обитающие здесь совершенно примитивны, и они не смогут разобраться, служим мы фой миоре или находимся у них в рабстве. Они не успеют понять, что их обманывает. Идем.
Корум пустил коня вниз с холма, и друзья поскакали к мрачному печальному городу, некогда великому Кер Ллуду.
После относительно чистого воздуха оказаться в тумане Кер Ллуда было тем же самым, что из лета сразу же попасть в зиму.
И если еще недавно Корум и Джери-а-Конел считали, что им холодно, то теперь они попали в объятья ледяного мороза. Туман вел себя едва ли не как одушевленное существо. Он пробирал до костей, грыз плоть и внутренности; они с трудом удерживались, чтобы, как обыкновенные люди, не орать от его укусов. Для Гэйнора Проклятого, для живых мертвецов-гулегов, для братьев сосен, подобных Хью Аргеху, с которым когда-то Корум сошелся в бою, — для всех них, конечно же, этот холод ничего не значил. Но только не для простых смертных. Корум, задыхаясь и содрогаясь, сомневался, что они вообще смогут остаться в живых. С каменными окоченевшими лицами они продолжали ехать дальше, стараясь избегать сгущений тумана. Они искали высокую башню у реки, где, как они надеялись, все еще под стражей находится Амергин.
Они молчали, опасаясь выдать себя, ибо невозможно было определить, кто или что со всех сторон следит за ними из тумана. Лошади спотыкались и скользили, словно этот проклятый туман действовал и на них. Наконец Корум склонился к своему спутнику и, кривясь от боли в потрескавшихся губах, сказал ему:
— Слева от нас стоит дом. Кажется, он пуст. Давай посмотрим. Дверь открыта. Въезжай прямо туда.
Направив коня в дверной проем, он оказался в узком коридоре, где лежали тела старухи и девочки. И мертвыми они обнимали друг друга, скованные морозом. Спрыгнув с седла, Корум по коридору провел лошадь в помещение.
Похоже, грабители побывать тут не успели. Ледяная корка покрывала еду на столе, собранном примерно для десяти человек. В углу стояли несколько копий, а у стены валялись мечи и щиты. Из этого дома мужчины бросились в бой против фой миоре и не вернулись обратно, где их ждал очаг. Старуха и девочка погибли под мертвенным взглядом Балара. Конечно, предстоит найти тела и других — мальчиков и стариков — которые не вступили в бесполезную битву с фой миоре, когда те впервые вступили в Кер Ллуд. Коруму отчаянно хотелось разжечь огонь, согреть ноющие кости, изгнать из тела дыхание тумана, но он понимал, что это слишком рискованно. Живые мертвецы не нуждаются в тепле, чтобы согреться — так же, как и люди сосен.
Когда Джери-а-Конел ввел в комнату своего коня и вытащил из-под куртки дрожащего черно-белого кота с крылышками, Корум прошептал:
— Наверху должна быть одежда, может, даже одеяла. Я проверю.
Кот, жалобно мяукая, уже успел забраться обратно под куртку Джери.
Корум осторожно поднялся по деревянной лестнице и оказался на узкой площадке. Как он и предполагал, здесь лежали и другие обитатели дома — два глубоких старика и трое малышей. Погибая, старики пытались согреть детей теплом своих тел.
Войдя в комнату, Корум нашел большой комод, полный одеял, задубевших от холода. Однако замерзли они не полностью. Он вытащил из середины столько, сколько смог унести, и понес их вниз. Джери с благодарностью принял их и сразу же стал кутаться.
Корум размотал то, что было у него на поясе, — невзрачную мантию, дар короля Фиахада. Плащ сида.
Они составили план дальнейших действий. Пока Корум будет искать Амергина, Джери вместе с лошадьми останется ждать его тут. Разворачивая плащ, Корум снова удивился, когда руки исчезли из виду. Джери, закутанный во множество одеял, увидел его в первый раз и задохнулся от изумления.
И тут Корум замер на месте.
С улицы доносились какие-то звуки. Он осторожно подошел к занавешенному окну и посмотрел сквозь щель. За завесой вязкого тумана Корум увидел движение каких-то фигур — их было очень много. Кто-то шел пешком, другие ехали верхом, но все были одного и того же зеленоватого цвета. Корум узнал их — эти странные братья сосен, которые когда-то были людьми, но затем кровь в их жилах уступила место древесным сокам, и теперь они черпали жизненные силы не из пищи и воды, а прямо из земли. Это были самые отчаянные бойцы фой миоре, самые умные из стада их рабов. Кони под ними того же странного зеленоватого цвета — и их жизненные силы поддерживались тем же, что и народ сосен. «Но даже они обречены», — думал Корум, глядя на них. Когда фой миоре отравят всю землю, погибнут и самые стойкие деревья. Однако к тому времени фой миоре уже не будут нуждаться в услугах своих зеленых солдат.
Если не считать Гэйнора, наибольшие опасения Коруму внушали именно эти создания, ибо у них сохранились немалые остатки былого интеллекта. Жестом он дал понять Джери, что надо хранить полное молчание и даже почти не дышать, пока не пройдет вся эта вереница.
Она была лишь частью большой армии, готовившейся к выступлению. Похоже, братья сосен оставляли Кер Ллуд. Чтобы продолжить штурм Кер Махлода? Или они шли куда-то в другое место?
За ними клубился густой туман, из толщи которого доносилось какое-то странное урчанье и хрюканье — звуки эти можно было принять за речь. Туман стал расползаться, и в просветах Корум увидел очертания какого-то грузного бесформенного животного и шаткой колесницы. Подняв глаза, он вгляделся в нечеткий силуэт того, кто ехал в колеснице. Принц увидел рыжеватый мех и восьмипалые кисти рук, узловатые и покрытые бородавками; они держали предмет, смахивающий на чудовищный молот, но плечи и голова были полностью скрыты из виду. Когда мимо окон со скрипом проползла боевая колесница, на улице снова воцарилась тишина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
