Но именно с этого посредственного рассказика начался роман АБС с журналом «Знание ― сила», и длился он, этот роман, эта взаимная и горячая любовь–дружба, тридцать лет и три года, во все времена ― и в добрые времена Первой оттепели, и в период Нового похолодания, и на протяжении Ледяных Семидесятых, когда никто, кроме «Знания ― силы» (да еще ленинградской «Авроры»), со Стругацкими дела иметь не хотел, ― и так вплоть до самой перестройки…
«ЧЕЛОВЕК ИЗ ПАСИФИДЫ»
Второй рассказ АБС. Нелюбимый. Нелюбимый по причинам очевидно–понятным: антиамериканская идеологическая дешевка в манере Казанцева ― Тушкана. Включен в это издание под сильнейшим давлением Издателя ― во имя вящей полноты издания. Ну и бог с ним. Включен и включен… Спокойно можно было бы и не включать.
«ШЕСТЬ СПИЧЕК»
Этот небольшой и в общем–то довольно средний по своим достоинствам рассказик имеет богатую предысторию и не менее богатую историю.
Все началось еще в школьные годы БН, когда от своей приятельницы (в которую влюблен он был безнадежно и безответно и у которой родители были сотрудниками Института мозга имени Бехтерева) услышал он совершенно фантастическую историю об исследованиях воздействия на человеческое сознание препарата мексиканского кактуса пейотля. Психика испытуемого под действием таинственного препарата получала, якобы, совершенно необыкновенные свойства ― в частности, у испытуемого, вроде бы, появлялась способность видеть с закрытыми глазами и вообще ― сквозь непрозрачные преграды. Это было ― НЕЧТО! С помощью той же приятельницы (она тоже была девочка увлекающаяся и очаровательнейшим образом напоминала Катьку из «Двух капитанов») БН раздобыл XVIII том «Трудов института Мозга» и там на странице 55 (ссылка сохранилась) обнаружил статью «К вопросу о психофизиологическом действии «пейотля»».
О «видении сквозь стены» в статье не было ни слова, но и то, что там было, поражало воображение не хуже Беляевского романа. «Калейдоскопическая смена образов…» «Во много раз повышается интенсивность зрительных и слуховых ощущений…» «Долгое сохранение в сознании зрительных образов при закрытых уже глазах…» (Я цитирую сохранившийся чудом конспект статьи.) «Аккорды на рояле вызывают ощущение вспышек света разных цветов…» «Впечатление полета времени…» «Перемещение магнита у затылка вызывало впечатление полета метеорита. Поворачивание его на 180 градусов вызывало поворачивание на 180 градусов зрительного образа…» Это, конечно же, было прикосновение к Невероятному! Невероятное, оказывается, и на самом деле существовало в этом суконно–скучном мире, и оно было рядом, рукой подать ― тут же, через Неву, простым глазом видно было здание Бехтеревского института.
С тех пор БН надолго заболел проблемами сознания, фантастическими свойствами человеческой психики и прочей парапсихологией ― хотя и не знал в те поры этого термина (а может быть, его тогда, в конце 40–х, и не существовало вовсе). Преобразования сознания. Пересадки сознания. Возникновение «несуществующего» сознания… В августе 1955 БН написал рассказ «Затерянный в толпе», но тут же оказалось, что это попытка с негодными средствами. Через год–два очередная попытка, рассказ с претенциозным названием «Кто скажет нам, Эвидаттэ?». Здесь уже появляется фамилия Комлин и эксперименты по облучению мозга быстрыми частицами. Однако реакция АН оказалась совершенно недвусмысленной и ― увы! ― совершенно справедливой.
29.01.58 ― АН: «Получил твой вариант и, надо сказать, испытал вовсе не восторг. Знаю и ценю в тебе отвращение к «тривиальности», но здесь ты хватил через край. Собственно, нетривиальность сюжета ― единственное достоинство твоей вещи, причем загнутено так смачно, что несмотря на явную непригодность вещи я все же некоторое время колебался и раздумывал над тем, как и что в ней можно исправить. Но по зрелом размышлении решил, что такого горбатого не исправит даже наш советский колумбарий…»
1.06.58 ― АН: «…Какое–нибудь животное после воздействия абвгдеж–лучами ведет себя очень странно ― видит за стенами, за углом и т. д. Короче, оно приобретает свойство «видеть» в четвертом измерении. И человек, чтобы проверить это, подвергает такой обработке и свой собственный мозг. И тоже начинает видеть «за углом». Смелый экспиремент (или эксперимент, фор чууз), героизм советского ученого, руководящая роль и пр. А? И назвать рассказ «За углом». А?..» Контуры будущего рассказа обрисовываются все отчетливее.
9.06.58 ― АН: «… насколько я знаю по твоим же рассказам, некоторые препараты начинают так влиять на головной мозг, что человек видит все либо в перевернутом виде, либо начинает видеть через непрозрачные преграды и так далее. Так что в проекте «За углом» я только развиваю эту идею. Можно наделить облученного новыми свойствами ― отсутствие необходимости во сне, способность работать сразу несколько дел а ля Вагнер и все прочее. Я не настаиваю на 4–м измерении, как это ни заманчиво, но решительно протестую против миражей. Миражи ― патентованная моча, и ты сам это хорошо понимаешь. Не стоит облучать, чтобы только увидеть миражи. Для этого достаточно напиться». Потом, месяц или два спустя, появился, наконец, вариант, близкий к окончательному. Назывался он «Восьмой за полгода» и был принят журналом «Знание ― сила» после изменения названия на «Шесть спичек». Забавно, это оказался чуть ли не самый знаменитый наш рассказ! Множество раз и по самым разным поводам переводился он на разные языки и в самых разных странах. У меня нет достоверной статистики, но, по–моему, он и сейчас остается самым «переводным» из всех рассказов АБС.
«ИСПЫТАНИЕ СКИБР»
Этот рассказик был придуман и в черновом варианте написан АН. Замысел его возник, впрочем, из размышлений по поводу «Забытого эксперимента».
Начало января 1959 ― АН: «… Я все–таки не оставляю мысли о «Забытом эксперименте». Психология ― психологией, а фантастика без смелейшей фантастики ― это тоже не дело. Можно сделать небольшую повестушку а ля «Извне» в трех–четырех главах, написанных от лица разных людей. <…> И роботы. И робот–матка, который управляет рабочими роботами. И прочее…» Никакой повести а 1а «Извне» мы из «Забытого эксперимента» делать не стали, а вот о роботах для исследования чужих планет рассказ появился. Первоначально он назывался «Репетиция СРР».
19.03.59 ― АН: «…Сейчас я заканчиваю «Репетицию «СРР» и полагаю прислать ее тебе еще до конца марта. Возвращай, пожалуйста, поскорее. У меня странное чувство: не то это потрясное говно, не то что–то до странности любопытное, хотя и не в литературном смысле. В общем, посмотришь и исправишь…» АН ошибался: ничего экстраординарного в этом рассказе не было. После неоднократных авторских доводок и переделок он был опубликован в журнале «Изобретатель и рационализатор». Что характерно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
