не могу. Что здесь произошло? — Воин оглядел накренившийся коридор.
— Работа этой штуки, — Стас хлопнул по устройству, висящему на плече.
— Что это такое?
— Называется «церебратор», и он… Слушай, долго объяснять, не до того сейчас. Где остальные?
— Внизу. Там Жрец, он собирается сделать что-то очень плохое. Я не знаю точно… Пошли, я расскажу по дороге. Ну же, быстрее!
* * *
Ее звали Светочка, и ей было пять, когда мама с папой, геологи и туристы, взяли дочку в первый поход — на Ладожское озеро. На косе, где решили разбить лагерь, девочка занервничала, но родители решили, что это из-за смены обстановки и обилия новых впечатлений. Пока ставили палатку, она собирала чернику на краю полянки… а потом исчезла. Родители искали ее в лесу, обошли всю косу и уже решили, что ребенок утонул, хотя вода в озере холодная, а песчаный берег пологий; совершенно непонятно, зачем Светочка полезла бы в воду, и ведь случайно свалиться она не могла, нигде никакого обрыва… Но потом папа в поисках мобильного телефона заглянул в палатку — и обнаружил там спящую дочку.
Как она попала туда, когда успела зайти незамеченной, как смогла закрыть молнию под герметичным клапаном? Светочка спала, свернувшись калачиком, даже не сняв сапожки. Папа схватил ее, потряс, крикнув жене, чтобы бежала сюда. Дочка заморгала, открыла сонные глазки… и папа с криком выронил ее.
Девочка тоже закричала. Глаза у нее потемнели, хотя раньше были светло-голубыми. И еще Светочка не узнала своих родителей. Она не помнила и боялась их, она не помнила себя, своего имени, она не помнила ничего.
Потом было много всего. И дикие показания энцефалографов, и кошмарные видения, возникающие у некоторых людей в присутствии странной Сущности, в которую превратился ребенок, и допросы родителей людьми из недавно сформированной секретной спецслужбы, истерики матери и угрозы отца «все рассказать прессе»… и их смерть в автокатастрофе на пригородной трассе.
Вот уже два года Сущность была заключена внутри бункера-полусферы под нижним горизонтом КАСа.
…Иван Титор знал: надо действовать прямо сейчас, еще немного — и станет поздно. На него, стоящего в центре Тамбура, никто не глядел. Дверь в Смотровую была справа, в Детскую — прямо перед ним.
Наблюдатель и Дина, которая через пульт дала команду сегментам бункера опуститься, негромко переговаривались в Смотровой.
Амазонка, Шут и Тьма стояли лицами к стене между дверями, за их спинами застыли Василий и Гера, оба — с дубинками в руках.
Жрец повернулся к опускающемуся треугольному сегменту. Позади него, немного левее, находился Виталик, как и остальные оперативники, готовый вломить подопечному дубинкой. Виталик раньше служил в охране ИТК усиленного режима и «вламывать» умел будь здоров.
Все очень просто: пуля в затылок Жреца, а потом, если получится, — Амазонки, Шута и Тьмы. Жаль, что здесь нет Мага, Воина, Феи. Хотя пистолет шестизарядный, на всех пуль не хватило бы.
Титор ведь давно хотел это сделать. Убить аномалов. Он ощущал в них угрозу для всех… да и попросту боялся. Теперь есть шанс избавить человечество хотя бы от четверых.
Он присел, вздернув левую штанину, чтобы выхватить пистолет.
— Начинайте! — с криком Жрец прыгнул вперед.
И Амазонка начала. Шут еще только поворачивался (и одновременно дубинка Геры опускалась на его затылок), когда она, упав на колени, развернулась и вскинула руки ладонями вперед. И громко выдохнула, словно при сильном карате-ударе: «Ха!!!»
Силуэт стоящего ближе всех Василия смазался — он задергался весь, затряслась голова, руки, ноги, торс заходил ходуном. Глазные яблоки вылезли из орбит, в волосах заискрилось, и он рухнул на пол.
Дубинка Геры ударила Шута по плечу. Амазонка повела в сторону ладонью. Со сдавленным воплем оперативник отскочил и свалился на спину, содрогаясь, будто эпилептик.
Гера с матом прыгнул в Детскую за Жрецом. Титор как раз вскинул пистолет, но массивное тело оперативника перекрыло линию огня.
— Дина — поднять заслонку! — взревел Титор, переводя оружие на Амазонку.
Ее ладони обратились к нему.
Ивана пару раз било током — обычным бытовым «двести двадцать» — но тут было кое-что похуже. Продрало от макушки до пяток, зубы застучали как кастаньеты, глаза судорожно заморгали сами собой, мир превратился в череду вспышек и мгновений тьмы. Рука с такой силой стиснула рукоять пистолета, что казалось, еще немного — и сплющит ее. Указательный палец вдавил спусковой крючок и разжаться уже не смог.
«Star PD» выстрелил, пуля выбила облачко цементной крошки из стены возле головы Амазонки. Ее глаза сверкнули, и Титор упал на бок, дергаясь.
В Смотровой что-то всполошенно басил Наблюдатель. Треугольная дверь поднималась.
— Шут! — крикнула Амазонка.
Громко сопя и потирая плечо, по которому получил дубинкой, толстяк перемахнул через тела оперативников. Встал в дверях Смотровой, поднял перед собой руки и взревел, как раненый буйвол.
Передний ряд кресел сорвало с креплений, они пронеслись вдоль помещения, сшибли с ног склонившуюся над пультом Дину, опрокинули Наблюдателя. Шут отступил, зажмурившись, согнул руки в локтях — и резко подался вперед, выставив ладони, перед собой, словно толкал что-то тяжелое. С десяток кресел и два человеческих тела вдавило в дальнюю стену, превратив в бесформенную кучу. Руки Шута опустились, он открыл глаза и попятился. Увидев, что произошло в Смотровой, крикнул с безумной радостью:
— Ну, я даю!
Груда из обломков кресел с хрустом и треском осела, когда Шут перестал давить на нее. Между искореженными подлокотниками торчала нога Дины в туфле со сломанным каблуком. Нога слабо дергалась.
Титор почти вырубился, когда его схватили. Несколько раз ударили по голове, потащили куда-то. Потом ему показалось, что все вокруг дрогнуло, словно где-то в глубине здания произошел обвал, донеслось удивленное восклицание Шута… А может, это были глюки — чувствовал он себя совсем хреново. Из мозга словно выпарили всю жидкость, превратив его в шар спрессованного пепла и трухи.
Более-менее очнулся он только сидя возле Дины в кресле второго, не пострадавшего от удара Шута, ряда. Из карманов оперативников аномалы достали пластиковые наручники и приковали обоих касовцев к подлокотникам. Под стеной в груде обломков валялся Наблюдатель — большая часть тела завалена, но Титор видел голову, приоткрытый окровавленный рот с раскрошенными зубами и стеклянные глаза.
У него самого перед глазами двоилось, да к тому же текли слезы. Пришлось несколько раз моргнуть, потом с силой зажмуриться, чтобы отчетливее видеть окружающее.
Амазонка стояла слева от экрана, спиной к двери и вполоборота к Титору, а Шут — справа, возле груды обломков и мертвого Наблюдателя. Тьмы не видно — должно быть, осталась в Тамбуре.
