class="p1">Экран исправно отображал происходящее в Детской. Сущность оставалась в той же позе и, кажется, вообще не замечала ничего вокруг. Бункер и правда был оформлен под детскую комнату — кроватка, веселенькие обои, шкаф с игрушками, маленький пластиковый столик, стульчики, грифельная доска с разноцветными мелками. По полу разбросаны куклы и плюшевые звери.
А еще у шкафа стояла капельница. Титор почти не бывал здесь, но со слов Гринберга и Якова знал: иногда в Сущности пробуждается частичка ребенка, которым она была когда-то, и она принимается играть или рисовать, вот только делает это с пугающей механической отчужденностью. Как правило, такие занятия заканчиваются истерикой, после которой она снова впадает в транс. А картинки… Лучше бы она не рисовала их. Сейчас на доске висела одна из работ, выполненная одновременно и очень по-детски, и с такими деталями, которые не может воссоздать нормальный ребенок: что-то вроде красной галактики, похожей на глаз, даже с подобием зрачка в центре, и в зрачок этот, будто в яму или в око смерча, со всех сторон летят тела, причем по большей части — расчлененные. Десятки искаженных лиц, конечности, ворохи тщательно прорисованных внутренностей…
Девочка сидела посреди разбросанных игрушек и качалась взад-вперед. Раньше она носила другой псевдоним, «Усилитель», сменили его недавно. В этом и заключался дар Сущности — она неимоверно усиливала возможности других аномалов, причем, судя по всему, несознательно, на психофизиологическом уровне, так же рефлекторно, как люди дышат.
В Детской было полутемно. Жрец стоял спиной к экрану, сложив руки на груди, рассматривал что-то. Попятился, шагнул в сторону и повернулся, скупо улыбаясь. Стала видна подставка между капельницей и шкафом, с большой цветной фотографией премьера, который в синей рубашке с коротким рукавом сидел, кажется, на кухне, положив руки на стол. Перед ним была вазочка с сушками. Он улыбается — мило, тепло, по-домашнему.
— Это, — заговорил Жрец, показав на фотографию, и голос его зазвучал в Смотровой через скрытые динамики, — я и должен был заслать в головы людей?
Дина зашевелилась в кресле, качнула окровавленной головой и хрипло спросила:
— Чего ты хочешь, Жрец?
— Вождь, — поправил тот. — Теперь называйте меня так. То, что я хочу, я сейчас и сделаю, вам останется только наблюдать. Жаль, что остальные погибли, хотелось бы… больше зрителей. Хотя это не очень важно. Вы знаете, в месте, где мы скрывались, жили двое стариков. Экспериментируя с пси-волной, я наслал ее на старуху. Та залезла на крышу и прыгнула головой вниз на поленницу. Убилась насмерть. А дед как-то понял, что виноват я, наверное, его зацепило краем волны, и он догадался, где источник… затаил злобу. Неважно, теперь мне просто хочется, чтобы вы посмотрели на это.
Жрец щелкнул пальцами. Только сейчас, когда зрение прояснилось, Титор понял, что аномал, хотя пытается бодриться, чувствует себя в такой близи от Сущности не слишком хорошо. На лице его поблескивал пот, а руки Жрец сложил на груди, чтобы не дрожали. Но когда поднял одну, стало видно, что она трясется.
Слева из тени под стеной бункера выбрел, шатаясь, Виталик. В каждом шаге, в каждом движении оперативника было напряжение, лицо искажено, глаза вращались. Он неразборчиво мычал. Виталик шел не по своей воле — пытался сопротивляться, но его тянули, как марионетку, заставляя переставлять ноги. Титор понял: он под контролем. Жрец целиком владеет им, это не оперативник, это он переставляет чужие ноги.
— Хочу, чтобы вы посмотрели, — продолжал Жрец. — Сейчас этот человек хочет освободиться. А сейчас…
Что-то произошло в Детской. Незримое возмущение колыхнулось между Жрецом и Сущностью, сидящей посреди разбросанных игрушек. Девочка закачалась быстрее. Аномал резко и глубоко, со свистом, втянул в себя воздух…
И в этот же миг он «отпустил» Виталика — оперативник качнулся, едва не упал. Разъяренно повернулся к аномалу, сжал кулаки… и сразу разжал.
Потом он закричал.
Это был самый страшный крик из всех, что слышал Иван Титор в своей жизни. Грубое, невыразительное лицо Виталика исказилось смертельным ужасом. Казалось, он вдруг заглянул внутрь самого себя — и увидел там адскую бездну. Оперативник глянул в одну сторону, в другую и бросился к стене бункера, как бык на тореадора, нагнув голову.
Дина, тихо вскрикнув, отвернулась, но Титор не отвел глаз. Виталик врезался в стену и свалился на пол. Встал на колени — и принялся биться лбом, откидываясь назад и резко наклоняясь вперед. Раз, второй, третий, четвертый… Глухой стук доносился из динамиков. Оперативника хватило на шесть ударов, потом треснула кость, он упал.
И больше не шевелился.
Все замерли, только Сущность быстро раскачивалась. Вдруг девочка встала, подойдя к Жрецу, попыталась взять его за руку. В первый миг он потрясенно отпрянул, потом оттолкнул ее. Она попятилась, повернувшись к нему спиной, ссутулилась и застыла маленьким странным изваянием.
— Артур, э, Жрец… — подал голос Шут. Он был бледен и старался не смотреть на тело с разбитой головой, лежащее у стены бункера. — Слушай, а ты уверен… Ну, зачем так? Как-то это слишком. Что, все люди на кучу километров вокруг — головой об стену или из окна прыгнут? И дети? Зачем это?
— Зачем? — переспросил Жрец. — А чего ты хотел, Шут? Как думаешь, какое будущее нас ждет? Мы — уроды, уроды в стране нормальных людей… то есть простых, очень простых, обычных людей. Мы во враждебной среде обитания, понимаешь? Что, по-твоему, надо сделать?
— Я не знаю, — развел руками толстяк.
— Мы должны изменить ее, изменить среду, чтобы она стала дружественной к нам.
— Но не так ведь…
— Именно так! — Жрец рубанул воздух ладонью. — Заткнись и просто делай, что я тебе…
Слева раздался выстрел. Титор, который все это время незаметно дергал руками, стараясь расшатать подлокотники кресла, услышал звук сквозь раскрытую дверь Тамбура — и одновременно увидел последствия выстрела на мониторе. Пуля ударила Жреца в плечо, он едва не упал, оступился.
— Ксюха! — крикнул Жрец.
— Артур! — Амазонка бросилась к двери.
В голове Титора лихорадочно заметались мысли. В Тамбуре осталась Тьма, стреляла она из его пистолета, значит, ведущая в Детскую треугольная дверь все еще опущена…
Из Тамбура донесся звук удара, вскрик, еще один удар. Жрец исчез из поля зрения — пошел ко входу в бункер. Сущность не шевелилась. Титор рванулся что было сил, кресло затрещало, но выдержало.
— Эй, а ну замри! — крикнул Шут, прыгнув к нему, и поднял руку, словно собирался толкнуть, как до того сделал со всем первым рядом кресел. Титор знал: аномал не способен двигать органику, но он вполне мог сорвать кресло с креплений в полу и
