очень дорога. И я готов ради нее на многое. — Он открыл портфель, лежавший у него на коленях, и достал пачку синих купюр.
Я недоуменно посмотрела на мужчину.
— Возьмите. — он протянул деньги мне.
— Зачем? — я просто опешила. — Что за бред? Я ничего не сделала.
— Я очень занятой человек, и как ничто другое я ценю в этой жизни — время. Я вас не знаю, поэтому я не прошу вас, я предлагаю вам сделку, надеюсь, что на приятных для нас обоих условиях. Юленьке находиться в больнице еще долго. Подруг у нее нет. Не знаю, что она увидела в вас, может, вы ей кого-то напомнили, но ваше присутствие перевернуло все. Ее возили в лучшие клиники мира. Но все врачи лишь разводили руками: если человек не хочет жить, то медицина бессильна. Сегодня это желание жить вы ей вернули. Я прошу вас посещать Юлю минимум дважды в неделю, если будет возможность и желание — больше. Проводить с ней некоторое время, вы девочки, думаю, найдете о чем пообщаться.
Я гулко сглотнула, пытаясь переварить услышанное. Мне кажется, ужас от предстоящего общения с Бездной был написан у меня на лице заглавными буквами.
— Анна. Что же вы так волнуетесь? Я вас прошу лишь о посещении больной и общении с ней. Давайте условимся на месяц. Здесь сто тысяч. Полноценная зарплата клерка, может даже две зарплаты. Надеюсь, этого хватит, чтобы оплатить ваше время?
И что мне ему ответить? Я сама-то ни в чем не уверена. Почему этого ужаса не видел никто, кроме меня? Мне показалось? Вот уж не думаю! И куда потом это всосалось? Внутрь девушки? А, самое главное, что мне бедной-несчастной со всем этим делать?!
— Разрешите мне немного подумать?
Мужчина посмотрел на меня с недоумением.
— Я что-то ничего не понимаю. Возьмите деньги. — его голос стал грубее и требовательнее.
Я хотела отказаться, но он прервал.
— Анна. Я не тот человек, с которым вам стоит спорить, тем более по таким вопросам. — Он вложил деньги мне в руку. — Мы приехали. Вам позвонят, уточнят время, когда вам будет удобно. Туда и обратно вас будет доставлять водитель.
Разговор был окончен, а я была настолько обескуражена, что так и осталась стоять на тротуаре с пачкой денег в руке.
— Привет, Ань.
Я повернулась на голос. На меня смотрел Петя. С прищуром и словно чего-то ожидая. Я его намеков не поняла, выгнув бровь.
— Это что? Первая кремлевская зарплата? — парень как-то криво ухмыльнулся.
— Что? А… Это… — я махнула рукой, засовывая пачку денег в сумочку, — бред какой-то. Эти политики — полные психи. Ты знаешь, где съемки будут проходить? Мы не опаздываем? День какой-то бесконечно сумасшедший.
Петя пожал плечами и пошел по направлению к зданию. Был он несколько подавлен и немногословен. Какие он там сделал выводы из увиденного и что себе надумал — мне было неинтересно от слова совсем. Если человеку нравится кормить тараканов в голове, кто я такая, чтобы ему в этом препятствовать?
Останкино встречало каким-то неимоверным столпотворением. В фойе толклись толпы туристов, а может, то были представители массовки из зрительного зала? Неизвестно. Просто гости и участники нескольких телешоу столкнулись в одном месте и в одно время.
Хорошо хоть телешоу не конфликтуют между собой как «Спартак» и «Динамо», иначе закончиться могло бы печально. Так и встала перед глазами картинка, как зрители шоу «Вечер с Познером» приходят на разборки на программу «Давай поженимся», и начинается рубилово с криками «Наших бьют, гаси Гузееву!».
Как говорится, я бы посмотрела.
На стойке ресепшена нам вызвонили ассистента, который проводил нас на шестой этаж в стандартно обставленный кабинет. Меня на минуту посетило дежавю, и появилось стойкое отвращение, ибо кабинетов и канцеляризма за последнее время в моей жизни что-то стало многовато.
Хозяйкой кабинета оказалась строгая женщина с громким голосом и в длинной юбке. Она говорила четко и по существу, без лишних расшаркиваний и пиетета. Да и перед кем ей было лебезить? Пара студентов совершенно ничего из себя не представляющих. Даром что экстрасенсами себя мнили.
— Итак, во время съемок передачи находиться вам предстоит за кулисами. Стоять там следует молча. На выход каждого пригласят персонально. Выходить в саму студию будете строго по очереди, когда будут вас представлять. Следите за этим внимательно и не отвлекайтесь. Время съемок ограничено и строго регламентировано.
На столе перед ней лежали чертежи, списки с очередностью участников, планы и большая ламинированная схема студии.
— Сюда посмотрите. — она ткнула ногтем с красным лаком в схему расположения диванов на сцене. — Ты, — она указала на Петю, — выходишь четвертым и садишься на второй диван в центр. Между двумя тетками… как их фамилии… а, не суть. Второй диван. Считаем слева направо. Ты выходишь через левый выход, и диван твой, соответственно второй. Слышишь? Садишься ровно, руки на колени, ноги не разваливаешь. Помни, что тебя снимают. Понял? — смотрела она на Петра, как на имбецила.
— Второй диван, слева направо, сидеть ровно.
Женщина кивнула, поставив жирную галку напротив фамилии парня в списке.
— Далее. Так как вы финалисты, и в эфир передача пойдет после выбора вас в финале. Соответственно, нужно будет приоткрыть вашу личную жизнь чуть шире. Что-то мы возьмем из нарезок передачи. Но нужен какой-то элемент, своего рода мини-представление. Что-то интересное. Понимаете? Как вы себя там позиционируете. Ну, например, «Я ведьма, вот моя метла, вот так я умею на ней летать.» И прыгнула с крыши. Идеи, варианты?
Петя немного растерялся.
— Ясно все с тобой. Стой думай. Ты теперь. Кто такая?
Тон женщины мне определённо не нравился. Но выяснять отношения и качать права не хотелось. Не трожь — вонять не будет.
— Анна Котова. У меня идея представления себя есть, не знаю только потянет ли это ваш бюджет. — я ответила спокойным, надменным голосом и приподняла бровь.
А женщина подняла на меня взгляд и улыбнулась.
— Ну, давай, удиви меня. — Она скрестила руки на груди.
И тут я осознала сколько людей через нее проходит, сколько раз за день ей приходится талдычить и вдалбливать одно и то же, пытаясь вразумить и построить разрозненную толпу, слепив из нее конфетку в считаные часы. Не будь она строгой стервой, давно бы сели на шею, набедокурили, пойдя вразнос. А отвечал бы потом за этих праздношатающихся кто? Знамо дело.
— По моей легенде я дочь скандинавской волчицы. Последняя из рода. Мои предки жили бок о бок с волками, и, по преданию, умели в них обращаться. И, мне кажется,
