отравили его?
– Конечно, нет. – Мне показалось, что Крысолов произнёс это с улыбкой, хотя маска скрывала его лицо, и узнать наверняка было невозможно. – Он всего лишь получил записку, которую не смог оставить без внимания. И до утра теперь будет гоняться за призраками… Однако нам так или иначе придётся вернуться к шести, до того, как проснётся прислуга.
– Вижу, вы всё предусмотрели, – рассеянно откликнулась я.
Решиться или нет? Ставка высока, и однажды мне уже случилось оступиться – и в буквальном смысле рухнуть в катакомбы под городом…
Внезапно я поймала себя на мысли, что хочу видеть на месте Крысолова другого человека – того, кого могу звать по имени и доверять ему при свете дня. И это напугало меня больше всех теней Бромли вместе взятых.
– Всё? – с сомнением склонил голову Крысолов. – Одного я не предусмотрел – того, как вы изменились. Кажется, в первую нашу поездку вы больше страшились остаться наедине с мужчиной, а теперь вас волнует только возможное разоблачение?
Меня бросило в жар.
– Доброй ночи, – произнесла я унизительно тонким голосом, чинно легла и накрылась с головой одеялом, как бывало раньше в пансионате.
Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием и загадочным царапающим… кашляющим… свистящим звуком…
Смехом?!
– Мало того, что вы позволяете себе оскорбительные намёки, так вы ещё и потешаетесь надо мною, – холодно произнесла я и тут же прикусила язык: фамильный ледяной тон Валтеров из-под одеяла звучал совсем не так, как хотелось бы.
– Ни в коем случае, – заверил меня Крысолов. Голос его раздавался совсем близко. – Вы не так поняли, леди Метель. Я всего лишь порадовался, что вы стали мне доверять.
– Не стала. Я возьму револьвер и трость.
– Значит, вы всё же поедете?
Нет, он точно насмехался!
– По удивительному совпадению у меня как раз есть дела в театре Уиллоу, – уведомила я его, разрываясь между здравым смыслом и женской гордостью. Здравый смысл подсказывал, что никак иначе я в театр не попаду, тем более – тайком от Мадлен. А если и доберусь до него незаметно, то вовсе не обязательно, что меня впустят внутрь. Даже у сгоревших зданий есть владелец, а владелец часто нанимает охрану…
Женская же гордость обиженно шептала, что сдаваться так быстро нельзя, и порядочную леди добрый час умоляют даже о невинной прогулке в парке.
«Впрочем, если он станет упрашивать меня целый час, то на осмотр театра останется всего пятнадцать минут», – вынуждена была я признать, услышав, сколько ударов отбивают часы в гостиной.
– В таком случае, относитесь ко мне как средству для исполнения ваших желаний, леди Метель, – вкрадчиво предложил Крысолов.
Щёки у меня невесть отчего запылали ещё сильнее. Возможно, это просто воздуха под одеялом стало не хватать.
– Если вы настаиваете, буду считать именно так, – равнодушно согласилась я. – Надеюсь, что поездка обойдётся без сюрпризов.
– Один сюрприз всё же будет, – усмехнулся Крысолов. – Леди Метель, вам никогда не приходилось надевать мужской костюм?
Я резко села – так, что голова закружилась:
– Вы же не имеете в виду, что…
Крысолов стоял рядом с кроватью и протягивал мне стопку тёмной одежды с видом заправского соблазнителя.
– Именно это и имею в виду, леди Метель. В брюках, жилете и мужском котелке вы будете обворожительны. А вот пальто я, пожалуй, отдам вам у чёрного хода – имею же я право полюбоваться на вас немного?
Мне очень захотелось сказать: «А если я не приду?», но я сдержалась. Крысолов вполне мог ответить: «Вы придёте», и этого моя гордость бы уже не выдержала.
– Благодарю, – кивнула я с улыбкой.
И – приняла стопку одежды, из рук в руки.
Пути назад не было.
Крысолов любезно оставил мне потайной фонарь и вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Я выждала с полминуты, затем на цыпочках пересекла комнату и выглянула в коридор. Поблизости никого не было – ни полуночного гостя, ни, к счастью, прислуги…
Стопка мужской одежды и манила, и пугала одновременно.
Вспомнились служанки вдовы О’Бёрн – нелепые и грузные. Буду ли я выглядеть так же? И не разочаруется ли Крысолов в леди Метели, если увидит её в подобном наряде?..
…за размышлениями я сама не заметила, как разворошила стопку – и с изрядным удивлением обнаружила кроме рубашки, жилета и брюк… корсет.
– А это ещё зачем? – пробормотала я, вертя корсет и прикладывая его к себе то так, то эдак. Нет, завязки у него были достаточно удобные, чтобы обойтись без служанки, но… Зачем? Разве мужская одежда не предназначена для того, чтобы скрыть фигуру леди? Зачем же наоборот – подчёркивать?
У меня появилась пугающая мысль, что Крысолову просто понравилось видеть меня в необычных нарядах.
Впрочем, одно преимущество у корсета всё же нашлось – плотные пластины основы. Пожалуй, если бы меня ударили сейчас ножом, то лезвие бы наверняка соскользнуло.
«Буду думать об этом как о доспехах», – решила я наконец.
Как ни странно, одежда села безупречно, словно её шили для меня. Даже забавная шляпа-котелок не жала лоб и не сползала. Одёрнув жилет напоследок, я подхватила потайной фонарь и вышла из комнаты, стараясь не стучать каблуками по деревянному полу. Конечно, Юджиния и Магда крепко спали в другом крыле, но по ночам звуки далеко разносились по особняку… Пожалуй, без фонаря я могла бы споткнуться, упасть и тогда на шум точно сбежалась бы вся прислуга.
На половине пути к чёрному ходу выяснилось, что и револьвер, и трость остались в спальне.
Пришлось возвращаться.
Из-за всех этих неурядиц до Крысолова я добралась одновременно смущённая и злая. Щёки горели, точно к ним приложили по пригоршне снега. Корсет немилосердно жал, рубашка топорщилась… Словом, тёплый широкий плащ показался мне истинным спасением, вот только Крысолов не торопился его отдавать.
– Что-то не так? – осведомилась я холодно, размышляя о том, что выглядит пристойнее: нынешние узкие юбки чуть выше щиколотки или брюки из тёмной плотной ткани.
– Наоборот, всё слишком «так», – ответил Крысолов. Голос у него был немного более низким, чем обычно. – Забавно – попасться в собственную ловушку…
– Простите, что?
– Ваш плащ, леди Метель, – невозмутимо откликнулся он.
Мне оставалось только склонить голову и в который уже раз произнести:
– Благодарю, вы очень любезны.
Ночь выдалась холодная. Пока мы
