же себя и опозоришь! Кто тебя заставлял, интересно, ты сама больше моего балдела! Говорю, не видел я твоего Ваню! Иди, хоть всем рассказывай, пусть весь город знает, как ты хорошо зад подставляешь и умеешь ноги расставлять!
— Все равно расскажу! — прокричала Галя.
Столь пикантная беседа чуть не заставила Рафика и его приятелей забыть о деле, когда же внезапно ожившая машина, отчаянно сигналя, тронулась с места, дорогу ей преграждала надрывно рыдавшая Галя. Она в растерянности заметалась, потом испуганно отпрянула в сторону, но драгоценные минуты были упущены — прежде, чем автомобиль достиг Коли, тот промчался вдоль проулка, выскочил на улицу, срезав угол, добежал до остановки и вскочил на подножку уже закрывавшего двери автобуса. Машине Рафика пришлось потратить время на то, чтобы обогнуть загораживающий дорогу синий «жигуленок», обляпанный осенней грязью. Из-за этого они потеряли из виду автобус, свернувший на Первомайскую улицу, и догнали его только около моста, но там, в колонне пересекавшего Дон транспорта, между ними вклинилось около дюжины легковушек и грузовиков.
Прижавшись носом к стеклу на заднем сидении автобуса, Коля в панике вспоминал слова Гали, и в голове у него вертелась одна мысль: бежать. Стоит начать раскручивать ниточку, как след приведет к нему и тогда… Выпрыгнув из автобуса, он пересек улицу, свернул на Коминтерна и вбежал в подъезд своего дома как раз в тот момент, когда из-за угла вынырнул автомобиль Рафика.
— Будем ждать? — спросил один из головорезов, проводив взглядом Колину спину.
От следивших за комплексом людей Мусы им было известно, что в последние дни Тихомиров-младший ночует на квартире у брата, а на Коминтерна живет его приятель Щербинин с какой-то женщиной — в окне комнаты иногда мелькал ее силуэт. Кто она, им выяснить не удалось, так как женщина за все это время ни разу на улице не показалась, но ясно было, что это не старуха-соседка — силуэт был тонкий и стройный. Коля время от времени в свою комнату заходил, но надолго не оставался. Поэтому Рафик подумал и решил:
— Подождем, скоро выйдет. Сэм, иди в подъезд. Следи за дверью — предупредишь.
Юркий, как змея, Семен Жарков по кличке Сэм тенью скользнул в полутемный подъезд и, прижавшись к пахнувшей мочой и блевотиной стене на пролет ниже Колиной квартиры, впился глазами в дверь. Этажом выше что-то хлопнуло, послышались визгливые голоса — две соседки выясняли, чья очередь мыть лестничную площадку. Потом голоса стихли, кто-то наверху минут пять энергично шуровал тряпкой, в пролет летели струйки грязной воды. Сэм поморщился, когда ему брызнуло в лицо, вытер кончик носа и вновь застыл. Время шло, он терпеливо ждал, однако в подъезде вновь воцарилось безмолвие, и из квартиры Коли никто не выходил.
В самой же квартире шел горячий спор. Коля пришел, когда Зойка мылась в ванной, шепотом поведал приятелю об угрозах Гали и начал его убеждать:
— Не соображаешь что ли, что надо уходить прямо сейчас? Завтра она расскажет следователю, на наш след выйдут менты, и тогда будет поздно.
Вася с досадой пожал плечами — он только-только начал входить во вкус семенной жизни с Зойкой, и срываться с места ему совершенно не улыбалось.
— Козел ты, Коляша, — сердито проговорил он, — я, еще когда твои последние отходы в утилизацию вывозил, сказал, что на кой черт тебе понадобилось с этим мужиком и толстухой связываться! Я что, из-за этого теперь должен все бросать и вместе с тобой скрываться? Я теперь человек семейный, у меня жена, и на работу надо ходить.
— Будешь ходить, — зловеще предрек Коля, — на лесоповал.
— Да ладно тебе, чего ты распсиховался? Ну, спросят тебя, а ты сразу: да, с ней трахался, было дело, а про мужика ничего не знаю, ко мне не приходил. Что они тебе пришьют? Какие доказательства? Нету Вани, съели!
— А если спросят, откуда мясо, что я продавал? Мы с тобой, между прочим, в первый раз вместе продавали.
— Скажешь, осталось в морозильниках, решил продать.
— Как же, осталось! В сентябре, когда прокуратура у вас на комбинате шуровала, к нам тоже заходили — составили акт, что в морозильниках пусто.
— Ладно, да кому это надо? Какая кому разница, какое мясо ты продавал? Вот купил бы ты его без очереди, тогда бы да — тогда бы тебя точно толпа линчевала.
— Как хочешь, а я уезжаю, — угрюмо проговорил Коля и внезапно умолк — вода перестала шуметь. Дверь ванной открылась, и Зойка предстала перед ними в наброшенном на голое тело полотенце.
— Куда? — спросила она, глядя на Колю огромными сверкающими глазами. — Куда ты уезжаешь?
Крайне недовольный ее одеянием Вася отвел глаза и пробурчал:
— Оденься. Куда ему надо, туда и уезжает.
Зойка сердито топнула ногой, и с мокрых волос ее во все стороны полетели брызги воды.
— Тебя заподозрили, да? — страстно спросила она, и по понурому виду Коли поняла, что так и есть. — Тогда смоемся на время, а потом посмотрим — может, пролетит.
— А ты-то тут причем? — Вася даже позеленел от злости. — Ты моя жена, ясно? Если ты с ним убежишь, я сам до ментов дойду, мне плевать!
Зойка кокетливо повела глазами в его сторону и сразу же нежно заворковала:
— Васенька, ну не будь же ты лохом! Менты же ищут по месту прописки, а кто у него живет? Мы с тобой. Тебе-то пусть по барабану, а я не хочу, чтобы мне срок впаяли — ты сам ведь говорил, что раз мы знали, что он бабку угрохал, и не донесли, то сообщники. Нет, мужики, давайте мы все слиняем на пару месяцев, а там видно будет.
— И куда же ты собралась линять? — скептически начал Вася, но Зойка уже загорелась.
— Рванем на Украину или к прибалтам, а оттуда, говорят, вообще можно за кордон к буржуям сбежать. Мир посмотрим, пацаны, представляете? Только надо будет баксов купить, без них у буржуев делать нечего… Махнем сначала в Питер — я там одного чувака знаю, у него «зелени» навалом. Купим, а оттуда в Ригу или Таллин.
Перспектива в устах Зойки выглядела заманчиво. Много барахла с собой решили не брать — только теплых вещей на первое время, а дальше на «зеленые» можно будет купить, что угодно. Упаковав несколько теплых свитеров, главным образом, для Зойки, Вася, как заправский хозяин, обошел квартиру — проверил, закрыт ли на кухне газ, и выключен ли свет в ванной.
— Все, можно выходить, — забросив на плечо сумку, сказал он.
Опередив их, Сэм чуть ли не кубарем скатился вниз
