по лестнице и успел предупредить Рафика:
— Идут — с ним Щербинин и еще какая-то баба, я не разглядел. Сейчас выйдут.
Времени на размышление не оставалось, но откладывать дело было нельзя — Муса велел нынче же доставить к нему младшего Тихомирова. Поэтому Рафик велел:
— Берем всех, на месте разберемся. Бабе сразу рот заткнуть, чтобы не визжала.
Дальше все произошло очень быстро. Едва тройка показалась из подъезда, как к ним подошел дружелюбного вида парень.
— Закурить дадите, ребята?
— Не курим, — хмуро буркнул Коля и неожиданно получил такой удар под дых, что согнулся пополам, хватая ртом воздух.
Бандиты действовали слаженно и профессионально — трое из них в свое время прошли хорошую выучку в Афганистане. Сэм вырубил Васю коротким ударом ребра ладони по затылку, а на Зойку набросили башлык и плотно обмотали вокруг ее головы. Скрутив задыхавшегося Колю и обездвиженного Васю, бандиты втолкнули обоих в машину. Васю бросили на пол, Коля же, почуяв лезвие ножа у своего горла, мгновенно притих и покорно сидел, оставив всякие мысли о сопротивлении. С Зойкой, однако, им пришлось повозиться — отчаянно брыкаясь, она ловко изворачивалась и ухитрилась больно врезать Рафику каблуком по коленной чашечке.
— Придушу, сука!
В ярости он ее действительно чуть не придушил — остановил страх перед братом, который, отправляя на задание, запретил прибегать к крайним мерам. Наконец Зойку запихали в машину, после этого Сэм торопливо подобрал раскиданные на земле вещи пленников и швырнул их в багажник. Автомобиль рванул с места, Зойка, ничего не видевшая из-за наброшенного на голову башлыка, стиснутая на заднем сидении между связанным Колей и Рафиком, с ужасом чувствовала, что под ногами у нее что-то шевелится и жалобно стонет. Под закрывавшей голову плотной тканью дышать было трудно, но, все же, она учуяла запах воды и поняла, что автомобиль движется по мосту, пересекая Дон. Потом под колесами затрещало, зашуршало, и в ноздри ее проник аромат осеннего леса.
Около полудня следующего дня оперативник Богданов докладывал майору о результатах проделанной им работы.
— Володин уверяет, что на днях его кооператив возобновит поставки мясопродуктов городу для отоваривания талонов, сейчас же пока свежее мясо можно изредка приобрести только на городском рынке от трех с половиной до четырех рублей за килограмм. Цены, конечно, аховые, но разбирают мгновенно, в пять все торговые точки уже закрыты, так что поздно вечером там никак не купить.
— Так я и полагал, — задумчиво проговорил Корнилов.
— Честно говоря, товарищ майор, мне показалось, что он немного запинался, когда говорил, так что возможно и врет.
— Может и врет, но доказательств у нас нет, «показалось» к делу не пришьешь, придется поверить ему на слово. Ладно, что-нибудь интересное вытянул из Голубкова?
— Даже очень! Прежде он этого не рассказал — считал не относящимся к делу. Голубкова накануне поздно вечером действительно купила мясо. И даже пожарила котлеты. Голубков уверяет, что котлеты имели странный привкус, хотя он их и съел.
— Странный привкус? Гм. Если Володин не врет, и это не его мясо, то…
Богданов сразу понял мысль майора.
— Да, я тоже подумал — кто-то сбывает мясо без разрешения санэпидстанции. Там ведь может быть что угодно — павшие животные, мясо собак, некоторые даже крыс ловят и за кролика выдают. Не дай бог!
— При нынешнем дефиците это запросто, — вздохнул майор Корнилов, — с кем-то договорились, привезли товар, народ налетел и вмиг все расхватал. Но Володин в любом случае должен был заметить конкурента, даже если не он поставлял это мясо.
— Вот то-то и оно, товарищ майор! Жаль, что у мужа Голубковой ничего не осталось для экспертизы — котлеты он съел, посуду жена сразу вымыла, она грязной не терпела, кости выкинула, так что о качестве мяса пока ничего сказать нельзя. Но ведь мы начали плясать оттого, что Голубкова застала Галину Ефремову с мужчиной в недвусмысленных позах, когда покупала мясо. Поэтому я решил еще раз допросить Ефремову. Поднажал, она разрыдалась и, в конце концов, созналась — оказывается, мясо привозили на склад комплекса, и продавал его брат директора комплекса Николай Тихомиров. Галине Ефремовой он несколько раз предлагал мясо в обмен на… интимные услуги. Она клялась, что согласилась только ради детей и мужа — ей, дескать, нечем было их кормить, — под конец так разошлась, что потребовала привлечь Тихомирова-младшего за изнасилование. Однако, когда я начал расспрашивать о муже, снова увяла — сообщила, что в день своего исчезновения он в обеденное время прибежал с завода и был сам не свой, потому что обо всем узнал. Галина так испугалась, что созналась ему в своей мясной эпопее, и Ефремов, как она считает, бросился выяснять отношения с Николаем Тихомировым. После этого его никто не видел.
Выслушав оперативника, майор Корнилов глубоко задумался. Две ниточки вели к Николаю Тихомирову и комплексу. Может, и три — машина Тины Валевской была найдена у ворот кладбища, а это не так далеко от комплекса. Сомнительно, конечно, чтобы дочь Авдиенко перед отъездом в Москву решила купить у Тихомирова мясо, но отбрасывать пока ничего нельзя.
— Что представляет из себя этот Николай Тихомиров? — спросил он.
— Двадцать четыре года, неженат, несудимый. Окончил Воронежский политехнический институт, после открытия комплекса брат устроил его у себя инженером-электриком. Проживает на улице Коминтерна в коммунальной квартире. Соседка-пенсионерка Кислицына несколько раз писала в милицию заявления — жаловалась на беспорядок, учиняемый Тихомировым и его гостями. К жалобам участковый особенно серьезно не относился — ясно, что молодой парень и старуха в одной квартире не уживутся. Тем не менее, квартиру поставили на учет. Кстати, муж Голубковой рассказал занятную вещь. Оказывается, в день своего исчезновения его жена заходила навестить Кислицыну — они когда-то вместе работали. У Тихомирова-младшего в квартире были гости, и одна девица заявила, что старуху Кислицыну арестовала милиция — дверь ее комнаты, по словам Голубковой, была опечатана.
Корнилов автоматически отметил про себя еще одну ниточку — пенсионерка Кислицына. Которую, якобы, арестовали.
— Что за бред, — поморщившись, сказал он, — старуха арестована? Кем? Нюхом чувствую, тут много загадок, и нам стоит побывать в этой квартире, а Николая Тихомирова следует задержать, у нас он разговорится.
— Нам нечего ему предъявить, товарищ майор, если его просто так задержать, городские демократы опять поднимут вой. Тем более, что у Алексея Тихомирова, его брата, хорошие отношения с Самсоновым.
— Почему же нечего предъявить? — усмехнулся Корнилов. — У тебя, Шурик, есть протокол допроса гражданки Ефремовой, где она требует привлечь его за изнасилование. Разумеется, тут нам ничего не обломится, но
