Тот самый «фокус», обещанный этой невозможной данкой.
Однако на сей раз тварь появилась уже с глубокой раной, тянувшейся вниз от плеча, глубоко уходя в плоть — бестия была той самой, вызванной аколитами Слаша и тяжело раненная призраком Деревянного Меча. Наверное, он, этот Меч, и удержал несчастное создание, не дав соскользнуть и умереть на его собственном плане бытия.
Из раны вырывалась дымящаяся багровым кровь, смешанная с пламенем. Чудовище заревело, ярость и бешенство смешивались с тоской и болью. Сеамни выкрикнула что-то повелительное на языке Дану, словно отдавая приказ.
Демон прыгнул, подминая под себя ближайшего барона, со львиноголовыми птицами в гербе. Тот дико заверещал, попытавшись оборониться мечом, но клинок только вывернулся из руки, затупившись о чёрную чешую. Взмах чёрный когтей — визг оборвался.
Остальные рыцари бросились врассыпную, но тварь оказалась куда быстрее — настигала их огромными лягушачьими прыжками, плюхаясь сверху и придавливая брюхом. Она сама горела и истекала кровью, ревела от боли и муки, удачное копьё застряло в разрубе, оставленном ещё Иммельсторном, — но остановился демон, лишь подмяв последнего барона. Подмял, повернулся к бледной, пошатывающейся в седле Сеамни, проревел что-то, нелепо пошатнулся, взмахнул лапами — и рухнул чёрной дымящейся грудой.
— Вот теперь всё, — слабым голосом проговорила Сеамни.
Император молча обхватил её за плечи. Да, конечно, она хотела как лучше и, наверное, у них просто не оставалось иного выхода, кроме его белой перчатки. Но теперь никаких разговоров с баронами не будет. Для их войска узурпатор коварным чародейством убил доверчиво выехавших к нему на поединок благородных воителей. И это уже не исправишь.
Но какова Дану!.. Как смогла, почему скрывала такое умение?..
Кто-то в рядах баронского войска привстал в стременах, закрутил мечом над головой, завопил что было мочи — и вся громадная масса рыцарской конницы качнулась, полилась вперёд, сперва шагом, потом неспешной рысью; на полный ход она перейдёт за несколько десятков шагов до столкновения.
Несколько мгновений Император молча смотрел на оживший стальной вал. Опомнился лишь оттого, что Сеамни с неожиданной силой рванула его за полу плаща.
— Гвин! Надо уходить!..
Надо уходить, да. Топочут кони, содрогается земля, а облитый сталью клин ещё не перешёл и на рысь.
Человек и Дану пускают лошадей вскачь. За спинами всё нарастает и нарастает топот, он становится подобен грому.
Велиты выпустили первые стрелы, защёлкали гномьи самострелы — сородичи Баламута водрузили на треноги настоящих монстров, бивших дротами чуть ли не в половину кавалерийского копья.
Клавдий взмахнул рукой, что-то выкрикнул, отдавая команду — Император не слушал. Проконсул знает своё дело. План обсуждён во всех деталях. — Как ты это сделала?! — вырвалось у Императора, едва они осадили коней и подоспевшие слуги приняли поводья. — Ты вызвала демона?!
— Да, красиво смотрелось, красиво, — с оттенком зависти призналась Сежес. — У меня так не получится, чтобы за счёт только своей собственной силы… — Она коснулась гномьего талисмана.
— Я не хотела. — Голос Дану срывался, на глаза невесть почему наворачивались слёзы. — Только остановить. А вышло… откуда оно? Сама не знаю. Не произносила никаких слов, ничего…
— Тебя защищает Иммельсторн, — решительно заявила Сежес. — Другого объяснения не нахожу. Ведь, насколько я понимаю, и в прошлый раз именно он спас тебя, когда вы столкнулись с тем демоном?..
…Гномы Баламута наклонили пики, первый ряд встал на колени, подражая легионерам.
— С разрешения моего повелителя, я бы слегка остудила пыл этих храбрецов. — Сежес элегантно выгнула точёную кисть, указывая на баронскую конницу. — Самую малость. Крови не будет, я обещаю.
…Отступали велиты, с боков осыпая рыцарский клин стрелами; подались вперёд и крылья войска мятежников. До столкновения оставались считанные мгновения, когда Сежес, слегка поморщившись, сделала движение, точно ломая в пальцах тонкую лучину — и над передними рядами скачущих рыцарей разверзлись хляби небесные.
Вызывание дождя — маги Радуги владели этим несложным заклинанием много лет, порой использовали и на войне, не давая, к примеру, разрастись пожарам. Но никто и никогда не мог вложить в немудрёные вроде бы чары такую силу и так точно очертить пределы действия.
Ливень. Косой, его струи бьют в глаза не хуже настоящих стрел. Стена воды — сквозь неё не пробиться даже арбалетным болтам. Под копытами мгновенно расступается земля, боевые кони под грузом рыцарских доспехов и собственной брони проваливаются выше бабок. Неистовое ржание испуганных животных; и ничего не видно в секущем лицо месиве.
В полусотне шагов от разбушевавшейся стихии замерли ошарашенные гномы.
Из хаоса вырвался одинокий всадник, очумело уставился прямо на копья хирда; сухо щёлкнул самострел, тяжёлый болт опрокинул рыцаря, завалил на круп коню.
Сежес прошипела проклятие — ливень стал ещё гуще. Он хлестал из ничего, возникая прямо над головами всадников. Гордые штандарты поникли, а всё поле перед строем имперских легионов всё больше напоминало непроходимое болото.
Чародейка быстро кивнула двум помощникам — те поспешно что-то забормотали, с потешной серьёзностью выводя перед собой замысловатые пассы. На той стороне маги Радуги пытались, как могли, погасить заклинание Сежес, но ливень только усиливался, сквозь воздух оставалось только плыть.
— Она ж их всех утопит! — вырвалось у Императора.
Вода лучше крови, но убивать способна тоже.
— Сежес!
Волшебница нехотя разжала пальцы, выпустив гномий талисман.
Небеса больше не извергали из себя потоки воды, однако новосотворённое болото никуда не делось, и сейчас в коричневой топи барахталось тысяч пять рыцарей — всё остриё конного клина.
К собственному удивлению, Император ощутил укол стыда. Странного и нелепого, словно, сохраняя баронов от неминуемой гибели на остриях гномьих пик и легионных пилумов, он лишал нобилей чести. Многие бы наверняка предпочли смерть унизительному заплыву в жидкой грязи.
— Сейчас ответят, — мрачно бросила Сежес, глядя куда-то поверх голов.
Маги Радуги сочли момент подходящим для контратаки.
Выпустили они и последние запасы чудовищ, уцелевших во всех перипетиях долгой войны. В небе замелькали крылья авларов, справа и слева от попавших в болотную ловушку рыцарей помчались в атаку оборотни, за ними, распахнув сочащиеся тёмной слюной пасти, спешили вампиры, сотворенные в алхимических кабинетах Семицветья, то есть — некогда просто люди, насильственно изменённые чарами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
