была известна своим враждебным отношением к Народному фронту. Он трижды был заключен в тюрьму и трижды бежал, и в результате, благодаря семейным связям или своему прошлому, ему удалось получить пост при режиме Виши. «Как только я освободился, я примкнул к де Голлю… поскольку я люблю свободу», — заявил он в 1965 г., будучи кандидатом на пост президента. На самом деле, работая в службе Виши, занимавшейся пленными, он был тесно связан с «Легионом фронтовиков», с Габриэлем Жеанте — бывшим кагуляром и членом «Совета франциски», который считал, что «Виши не хватает фанатизма». В 80-х годах Миттеран говорил, что, когда его наградили вишистской наградой — «франциской», он был в Лондоне. На самом деле он носил ее и порвал с Виши только в июле 1943 г., когда пост комиссара по делам пленных, которого он добивался, получил Андре Массон. При Виши Миттеран принадлежал к первому кругу руководителей, он изготавливал фальшивые документы для сбежавших пленников — режим Петэна занимался этим в качестве сопротивления немцам, что после войны заставляло настоящих противников коллаборационизма и Виши скрежетать зубами. В Лондоне и затем в столице Алжира он выражал несогласие с де Голлем по поводу того, что следует делать с ассоциациями военнопленных. Но, проявив смелость во время освобождения Парижа, Миттеран получил известность. Незадолго до этого он познакомился с Даниэль Гуз[269] — убежденной сторонницей левых идей.
После Освобождения он становится комиссаром по делам военнопленных — тогда во главе его министерства стоял Анри Френе. Он публикуется в газете бывших военнопленных «Либр» и в это же время издает небольшую книгу под названием «Военнопленные и политика» («Les Prisonniers de guerre devant la politique»). Книга была издана с целью получить поддержку электората бывших военнопленных, расхваливая заслуги лиц, сбежавших из плена, которые, по его словам, были «такими же героями Сопротивления, как и герои Бир-Хакейма», и, во всяком случае, более надежными, чем «террористы внутреннего Сопротивления». Эти резкие слова, направленные против «Свободной Франции» и коммунистов, — так как для Миттерана Сопротивление и партизанское движение были связаны с коммунистами — позволяют оценить его политические взгляды. Когда мы попытались расспросить его по поводу смысла этой книги, он отказался отвечать. В 1946 г. он вступил в ЮДСР («Демократический и социалистический союз Сопротивления») — «самую правую из левых партий» или «самую левую из правых партий», в которой фигурировал также Рене Плевен. На выборах 1946 г. на своих плакатах Миттеран изображен как борец против «большевизации Франции». Он, разумеется, был антикоммунистом, но это не помешало ему, по предложению Поля Рамадье, стать в 1947 г. во главе Министерства по делам бывших фронтовиков, в котором вице-председателем был Морис Торез. Миттеран входил в правительства Шумана, Андре Мари, Кея, Плевена, — в котором он курировал заморские территории Франции (1950–1951), Ланьеля, Мендес-Франса, где он был министром внутренних дел, Эдгара Фора и Ги Молле — в последнем, во время Суэцкого конфликта, он был министром юстиции…
В эти годы, когда де Голль называл его «шпаной», Миттеран укрепил свои позиции, «выпустив из тюрем в Африке семь будущих президентов Республики», которые вступили в ряды ЮДСР. Он покинул правительство Ланьеля, заявив о своем несогласии с вынужденным изгнанием султана Марокко, чем заслужил свои первые лавры в качестве левого политика. В бытность министром внутренних дел, он сместил префекта Жана Бейло, готовившего антикоммунистическую провокацию. В ответ тот организовал заговор против Миттерана, объявив его виновным в «побегах», которыми воспользовались коммунисты и Хо Ши Мин в Индокитае. В Министерстве внутренних дел по делам Алжира он показал себя самым авторитарным из министров — не потому, что выступал за французский Алжир (эту идею разделяло большинство руководителей того времени), а потому, что отстранил гражданские суды от рассмотрения дел, связанных с терроризмом, и передал их в военные трибуналы. Его отказ уйти в отставку вместе с замминистра Аленом Савари после досмотра самолета бен Беллы встретил непонимание. Ему пришлось оправдываться, напоминая, что один раз, в 1953 г., он уже уходил в отставку добровольно. Таким образом он остался солидарен с Ги Молле.
Политическая карьера Миттерана сделала его подозрительной фигурой, и, когда в 1958 г. он выступал против де Голля, всплыло его вишистское прошлое. Тогда часть социалистов встала на сторону генерала, партия ЮДСР распалась, а сам Миттеран, в должности депутата от департамента Ньевр, не принадлежал больше ни к какой группе. Он остался в изоляции, отверженный всеми.
Конечно, он говорил де Голлю непростительные вещи: «В 1944 г. на вашей стороне были честь и Родина. Сегодня ваших товарищей, хотя вы их и не выбирали, зовут “государственный переворот” и “мятеж”». Но темная история с покушением на Миттерана в Обсерватории в 1959 г., вне зависимости от того, было оно настоящим, поддельным или симулированным, дискредитировала его в глазах политического класса.
Миттеран вновь выходит на сцену в 1962 г., когда осуждает проект избрания президента Республики путем всеобщего голосования: по его мнению, это будет «постоянный государственный переворот». Но он опять оказывается один, поддерживаемый лишь маленькой группой «новичков» в политике: Клодом Эстье, Шарлем Эрню, Роланом Дюма, Пьером Жоксом, Робером Бадинтером. Вместе с ними Миттеран основывает группу, и она оказывается достаточно солидной, чтобы позволить ему выставить свою кандидатуру на президентских выборах 1965 г. Это происходит после провала проекта Большой Федерации[270], принадлежавшей одному из лидеров социалистов — Гастону Дефферу, который был главным козырем для журнала «Экспресс». Поскольку Митерран был в одиночестве, левые не считали его опасным противником. От его имени, но не говоря об этом, Ролан Дюма прозондировал предвыборные намерения Мендес-Франса — эту символическую фигуру нельзя было обойти, — но тот, будучи евреем, отказался выставлять свою кандидатуру. По той же причине не принимал участия в выборах и Даниэль Мейер. Антуан Пине, находившийся в центре политического спектра, также предпочел самоустраниться. К всеобщему удивлению, соперничая с де Голлем, Миттеран набрал 45 процентов голосов. Однако голлисты не обратили на это должного внимания.
Май 1968 г. застал его врасплох… Как и остальные политики, кроме Мишеля Рокара, который получил закваску в кругах социалистов, протестовавших против существующего порядка, — в «Объединенной социалистической партии» (РБН), Миттеран был в растерянности. После смерча выборов в августе 1968 г., когда левые были разнесены в щепки, а Мендес-Франс потерпел поражение в Гренобле, Миттеран, которого коммунисты еще не отвергали, решил объединить вокруг себя Союз левых сил с целью «наконец выщипать перья у коммунистов», т. е. сделать то же, что в 1925 г.
