планировали сделать коммунисты в отношении социалистов. Тем не менее он рассчитывал на голоса коммунистов во втором туре. Параллельно, стремясь заручиться поддержкой настоящей партии, Миттеран сближается с лидерами двух самых сильных федераций социалистов умирающей СФИО — Пьером Моруа в департаменте Нор и Гастоном Деффером в департаменте Буш-дю-Рон. Затем он вступает в социалистическую партию, чтобы завоевать ее изнутри радикальными речами о разрыве с капитализмом; это позволяет ему получить поддержку Центра по социалистическому образованию, исследованию и воспитанию (CERES) Жана Пьера Шевенмана и Дидье Мотшана. Он становится социалистом, носит на манер Леона Блюма шляпу с широкими полями и на конгрессе в Эпине одерживает верх над Савари, несколько преувеличив количество примкнувших к партии членов своей группировки — «Конвента республиканских институтов».
Миттеран не выставлял свою кандидатуру на президентских выборах 1969 г., когда соперниками были Помпиду, коммунист Жак Дюкло и социалист Гастон Деффер. Когда последний потерпел тяжелое поражение и был таким образом устранен, Миттеран, учитывая, что Мендес-Франс самоустранился еще раньше, решил, что настал час вновь приступить к штурму поста президента Республики. Видя, что Мишель Рокар может быть его потенциальным соперником, он взял себе в помощники молодых «сабра» — «новичков» в политике, чтобы придать своей партии образ свежести и новизны: Поля Килеса, Жака Ланга, Лорана Фабиуса и Лионеля Жоспена. Он проигрывает президентскую гонку в 1974 г., когда в ходе телевизионных дебатов Валери Жискар д’Эстен, чувствовавший себя более непринужденно, заявил ему, что «у вас нет монополии на сердечность», зато побеждает в 1981 г., метко парировав реплику своего соперника. «Время вашей деятельности прошло», — сказал ему д’Эстен. «А вы — человек бездеятельный», — ответил Миттеран. На этот раз с ним были и левые, и общественное мнение, которому надоела монополия власти в руках правых и манеры Жискара — его поддельная современность, его неспособность преодолеть кризис. Эта победа и присутствие четырех министров-коммунистов в правительстве, казалось, стали поворотным моментом в истории Франции.
С момента перехода власти к левым в стране установилось «благодатное правление», которое воплотилось в отмене смертной казни — благодаря деятельности Робера Бадинтера — и в мерах, нацеленных на рост потребления и национализацию. Но руководители предприятий не смогли или не захотели из-за враждебного отношения к левым воспользоваться этой возможностью; они вывозили капиталы из страны, не заботясь о национальном интересе. Миттеран очень быстро понял, что экономический подъем задерживается, хотя с политической точки зрения ему было необходимо добиться того, чтобы французы чувствовали происходящие перемены. Прекратить эту разорительную политику, предотвратив соответствующие экономические последствия, решились Жак Делор и Пьер Моруа.
Эту резкую перемену, обозначавшую отказ от обещаний, данных в 1981 г., Миттеран назвал «адаптацией», а груз непопулярности пришлось понести на себе молодому Лорану Фабиусу. На выборах 1986 г., чтобы ограничить потерю голосов, Миттеран заключил союз — локальный, но тайный и «преступный» — с Национальным фронтом и провел голосование по пропорциональной системе, что позволило Ле Пену просочиться в Национальное собрание, получив около тридцати депутатских кресел и уменьшив таким образом большинство партий ОПР и СФД. Тем не менее победа Ширака была очевидной, и ему было поручено сформировать правительство.
Таким образом Миттеран показал, что без колебаний готов применить новую практику — «сосуществование».
Это первое «сосуществование» оказалось очень тяжелым, атмосфера в Совете министров, где Миттеран за полчаса расправлялся с повесткой дня, была пронизана холодом. Президенту одному приходилось играть роль оппозиции: он отказывался подписывать приказы о приватизации, которые предлагал ему на рассмотрение министр финансов Эдуар Балладюр, он поддерживал лицеистов, восстающих против селективного образования, и т. д. Благодаря своей боеспособности он выиграл и следующие президентские выборы, в этот раз победив Ширака. Не зная, как включить центристов в новую конфигурацию своего кабинета, он сделал премьер-министром Рокара, но попытался отвести его в тень, поскольку тот благодаря найденному им решению проблемы Новой Каледонии и введению РМИ обрел популярность и мог стать соперником на выборах 1995 г. Миттеран решил, что Франция примет участие в войне в Персидском заливе — в «его войне» — во имя международного права, так как Ирак совершил нападение на Кувейт, и еще больше отстранил Рокара от дел, так как внешняя политика входила в компетенцию президента. Правда, надо сказать, что внешняя политика в момент падения коммунизма в Восточной Европе и воссоединения Германии сама по себе отводила действия премьер-министра внутри страны на второй план.
Миттеран избавился от Рокара, которому, по его мнению, не хватало боевого задора, и заменил его на энергичную и напористую Эдит Крессон. Однако против нее ополчились все «тяжеловесы» социалистической партии, которых она отстранила от власти, считая их слишком привязанными к социалистической доктрине. Пресса, которая с предубеждением отнеслась к женщине, стоявшей у власти, присоединилась к ним, тиражируя бестактные речевые обороты Крессон и подчеркивая ее бессилие, которым со всей тщательностью руководил назначенный ею министр финансов Береговуа, претендовавший на пост Рокара и вскоре занявший ее место.
Начиная с 1993 г. целая серия скандалов ударила по имиджу Миттерана и социалистической партии. Во-первых, разглашение судьей Тьерри Жан-Пьером тайных и нелегальных способов финансирования партии: это было так называемое дело компаний «Урба». Сразу же за ним последовала подозрительная покупка предприятия «American Can» старым товарищем Миттерана по заключению — Роже Патрисом Пела, которая была совершена при злоупотреблении секретной информацией, к чему, по всей вероятности, приложил руку Береговуа. По утверждению враждебно настроенной прессы, за это он якобы получил от Пела миллион взаймы на покупку квартиры. Это не такая уж большая сумма, но престиж премьер-министра оказался под ударом, и, когда на выборах социалисты потерпели сокрушительное поражение, Береговуа покончил с собой. «Его бросили на растерзание собакам», — заявил Миттеран. За этим последовало и самоубийство тайного советника Франсуа де Гросувра, который знал все о существовании Мазарины, внебрачной дочери Миттерана, поскольку он занимался ее образованием и безопасностью: вероятно, он покончил с собой после того, как попал в опалу. В тот момент, когда пресса обнародовала двойную частную жизнь президента и его сомнительные дружеские связи, о себе дала знать болезнь — рак, от которого Миттеран страдал уже долгое время. И тогда открылось, что он не только знал о нем еще в 1981 г., но и, чтобы скрыть свое заболевание, принял решение каждые шесть месяцев публиковать данные о состоянии своего здоровья, в которых ничего не говорилось о раке… Именно тогда, в сентябре 1994 г., журналист Пьер Пеан опубликовал книгу о Миттеране, в
