– Ты хочешь, чтобы Хавр остался жить?
– И да, и нет… Так сразу и не ответишь.
– Как ты стала его женой?
– Я говорила тебе, что мой первый муж погиб во время Сокрушения. Я была свободна, и Хавр согласно нашим законам предъявил на меня права. Какая разница. Не он, так другой.
– А отказаться в таком случае нельзя?
– Кто же это посмеет не выполнить решение Сходки! – искренне удивилась она. – За такое можно и без зелейника остаться.
– Да-а, – только и смог вымолвить я.
– Хотя, если честно, я должна быть благодарна ему. Не прожив с Хавром и года, я поняла, что он вовсе не тот, за кого себя выдает, что есть ложь, на которой лгуна поймать невозможно, что исполнять обещанное совсем не обязательно, а хранить однажды данное слово – глупо. Я была так поражена этим, так запуталась в собственных чувствах, что обратилась к Заветам. Долгое время я сопоставляла его поступки со словами Заветов и однажды, как истинный дитс, выдвинула против мужа целую кучу обвинений. И что же ты думаешь? Я ничего не смогла доказать. Он все извратил, поставил с ног на голову, доказал недоказуемое, убедил самых строгих и пристрастных Блюстителей. Даже Заветы, как выяснилось, он знал лучше меня. Я осталась в дураках и едва избегла наказания. С тех пор я и налегла на Заветы всерьез. Я раскопала все давно забытые дополнения и уточнения, выучила наизусть не только основные тексты, но и комментарии к ним, даже те, которые были когда-то отвергнуты. Помню время, когда я говорила и мыслила только словами Заветов. От этого можно было сойти с ума. Едва начинался дождь, я лихорадочно подыскивала соответствующие моменту святые слова. Завидев хромую собаку, размышляла о том, как это соотносится с тем-то и тем-то откровением. Потом это прошло, как детская болезнь. Я стала ощущать Заветы целиком, как нечто неделимое, во всей их красоте и силе.
– Ты уверена, что детская болезнь прошла? – перебил я ее.
– А ты сомневаешься?
– Прости, но любая болезнь оставляет отпечаток. А некоторым свойственно возвращаться. Вспомни, как ты…
Со стороны дома раздался жалобный вскрик, почти сразу перешедший в прерывистое поскуливание. Следующий вопль был уже долгим и вибрирующим – не верилось даже, что голосовые связки человека способны выдержать такое напряжение.
– Началось, – вздохнула Ирлеф. – Надо что-то делать… Послушай, принеси хозяйского слепыша. Того, что сидит в сарае. Почуяв тебя, он сразу взбесится. Но это даже к лучшему. Держи его крепко. Одной рукой за лапы, другой за клюв. Только не переломай шею. Возможно, я и смогу облегчить муки Хавра.
Пожав плечами, я направился к сараю. Чего желает женщина, того желает Бог. Слепыш действительно сидел в сарае на ворохе засохших веток, но это был вовсе не слепыш, а, как бы это получше выразиться, – слепышка. Крошечные твари со змеиными шейками и зачатками крылышек на горбу – ну прямо драконы-недомерки – копошились вокруг мамаши.
Стойкая антипатия, которую слепыши питают к перевертням, на этот раз приняла прямо-таки крайние формы. Как я ни уворачивался, как ни махал руками, а все же пропустил пару ударов. С удовольствием свернул бы этой гарпии шею, да только деток жалко – маленькие гаденыши злобно верещали в гнезде, нацеливая на меня клювики-спички.
На вытянутых руках я донес беснующуюся птицу до дома, где ее приняла Ирлеф, удивительно ловко перехватив за клюв и лапы, а крылья зажав под мышкой.
– Открой мне дверь, – сказала она. – Только внутрь не заходи. Постой за порогом.
В этот момент Хавр закричал особенно страшно, и Ирлеф поспешила в дом. С четверть часа там раздавались стоны, хлопанье крыльев и яростный клекот, но вскоре оба – и человек, и птица – умолкли. Однако прошло еще немало времени, прежде чем Ирлеф попросила изнутри:
– Отойди подальше.
Когда она появилась на пороге, птица спокойно сидела у нее на руках, втянув голову в плечи. Подождав, пока не скрипнет дверь сарая, я вошел в дом. Хавр спокойно спал, приоткрыв рот и тихо посапывая. Ну прямо чудеса какие-то!
Вернулась Ирлеф и вытерла слюну, тонкой розоватой струйкой стекавшую по его щеке. Только сейчас я заметил, что губы Хавра прокушены едва ли не насквозь.
– Где ты так научилась управляться со слепышами? – спросил я.
– Одно время, еще девчонкой, я работала в городе на ферме, где их выращивают. Более спокойного существа я не встречала. Большую часть времени слепыши проводили в прострации и оживлялись только в присутствии перевертней или в преддверии Сокрушений. Иногда они все же случайно кусали меня, и я заметила, что после этого очередной Срок как бы отодвигается.
– Ты заставила слепыша искусать Хавра?
– Да. Если это и не спасет его, то по крайней мере отсрочит смерть.
В молчании прошло несколько часов, и глаза Ирлеф тоже стали смыкаться. Раз за разом она роняла голову на грудь и, спохватываясь, смотрела вокруг бессмысленным взглядом.
– Иди отдохни, – предложил я. – Мне все равно не спится. Побуду пока с ним.
– Ты прав, надо немного вздремнуть, – она встряхнула головой, словно отгоняя пелену забытья. – Как только он очнется или снова начнет кричать, разбуди меня.
Ирлеф поднялась на второй этаж, и некоторое время было слышно, как под ее ногами скрипят половицы. Затем в доме наступила полная тишина, постепенно принявшая гнетущий характер. Желая немного развеяться, я прошелся по комнате, заглянув поочередно во все окна, и вернулся к Хавру, дабы убедиться, жив ли тот.
Он не только был жив, но даже и не спал, сосредоточенно наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.
– Тебе лучше? – вздрогнув от неожиданности, спросил я.
– Немного, – как-то отрешенно ответил он. – Где Ирлеф?
– Спит наверху.
– Это она спасла меня?
– Она.
– Я не умру?
– Не знаю. Хозяин еще не вернулся. Но думаю, ты получил отсрочку.
– Тогда слушай внимательно. Пока мы одни, я хочу сказать тебе что-то очень важное. Все это путешествие было задумано с одной-единственной целью – свести тебя с моим отцом. Все остальное для отвода глаз. Если я все-таки умру, а ты уцелеешь, обязательно отыщи его. Именно отец предупредил меня о твоем скором появлении здесь. Не знаю для чего, но ты нужен ему. Думаю, у вас найдется о чем поговорить. Мы давно идем с ним разными путями, но скажу без преувеличения, мой отец – человек необыкновенный… Если только он все еще человек… Он обладает многими редчайшими способностями, часть из которых унаследовал и я. Сейчас, наверное, он единственный в этом мире, кто способен общаться с Предвечными…
– Кто хоть они такие, эти Предвечные?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
