– Кто хоть они такие, эти Предвечные?
– Задолго до появления рода человеческого они уже были хозяевами этого мира. Здесь их колыбель. Они порождены стихиями, о которых человек не может составить себе даже приблизительного представления. Одно из проявлений этих стихий мы называем временем. В нашем понимании Предвечные бессмертны, хотя, видимо, это не совсем так. Свободно перемещаясь из начала в конец времени, они, вероятнее всего, и вызывают Сокрушения. Так рыба перемешивает хвостом воду, а птицы крыльями – воздух…
– Предвечные имеют какой-нибудь определенный облик? На кого они похожи внешне?
– Мне доводилось видеть только их изображения. Внешне они чем-то напоминают слепышей, только выглядят намного величественней. Оперение их ярко-алого и золотистого цвета, а взгляд способен обратить человека и в пыль, и в глыбу камня.
– Нечто подобное, кажется, я встречал в других мирах. Там этих существ называют Фениксами. С одним из них я даже общался. Правда, через посредника.
– Отец предупредил меня, что ты находишься под покровительством Предвечных… Да, ныне эта великая раса рассеяна по разным мирам, откуда чаще всего им нет выхода. Силу Предвечных сгубила война, которую они в давние времена вели с не менее могущественными существами, имевшими совершенно иную природу. Это была борьба воды и огня, нет, даже не так… Это была борьба отблеска воды с тенью огня. Не способные причинить друг другу урон, они лишь бессмысленно разрушали мироздание. И тогда кем-то из них была создана третья великая раса – люди: свирепые воины, могущие с равным успехом сражаться и во времени, и в пространстве, но не властные над этими субстанциями. Наши предки попеременно были и мечом, и щитом в разных руках, пока однажды не вышли из повиновения… Они не оставили после себя прямых потомков. Мы лишь ничтожные последыши этого могучего племени, точно так же, как слепыши – давно одичавшие выродки Предвечных. Но об этом тебе куда лучше расскажет мой отец… Обязательно отыщи его… Я поклялся свести вас вместе и не могу нарушить клятву…
– Не рано ли ты прощаешься с жизнью? Хозяин может вернуться с минуты на минуту, а если он вообще не вернется, я ненадолго переживу тебя.
– Нет, с тобой ничего не случится. По крайней мере – сейчас. Отец выразился на этот счет вполне определенно. Погибнешь ты гораздо позже, но погибнув, все равно останешься жить.
– Что-то я не совсем тебя понимаю…
– Я тоже не понимаю. Но, пока нам не помешали, давай закончим разговор. Хозяин рано или поздно вернется. Куда он денется от своего добра. Думаю, и зелейник достанет. Было бы только чем заплатить. Не все так чисто и благостно в Дите, как кажется Ирлеф. Так вот… Прикажешь хозяину проводить тебя к Переправе. Будь с ним построже, и он не посмеет ослушаться. Прямой дороги туда нет, вам придется идти через Окаянный Край. Забавой, это, конечно, не назовешь. Там от тебя потребуется не столько сила, сколько осторожность, изворотливость и хитрость.
За Переправой постарайся подыскать другого проводника. Он поможет тебе выбраться на Забытую Дорогу. Иди вдоль нее по направлению к Стеклянным Скалам. Но их обойди стороной. Это остатки древнего города, и человеку там лучше не появляться. Не доходя до того места, где Забытая Дорога разветвляется, остановись. Там тебе любой скажет, где найти Живущего В Дупле. Будем надеяться, за время моего отсутствия в тех краях ничего не изменилось. Запомнил?
– Запомнил. Но мы пойдем туда вместе.
– И постарайся не угодить в лапы моего братца, – Хавр никак не отреагировал на мою последнюю фразу. – Уж он-то настоящее чудовище. Начинал с того, что пас быков в Приокаемье, а теперь стал владыкой почти всех земель за Переправой. Да и сестричка моя… Хозяйка Черной Скалы… Ничуть не лучше… Только в другом роде.
– Значит, ты заранее знал о моем появлении в вашем мире?
– Я ведь уже говорил тебе.
– А потом? Как ты отыскал меня в клоаке? – пользуясь моментом, я хотел узнать как можно больше.
– Весь сущий мир, воспринимаемый нами и не воспринимаемый, создан не гончаром, а ткачом. Его структура не тверда, а податлива. Стихия времени и стихия пространства, постоянно противоборствуя, способны взаимопроникать друг в друга, сжиматься и растягиваться. Такое насилие над мирозданием, как Сокрушение, неизбежно вызывает всякие побочные явления. Поток времени разбивается на множество отдельных ручейков. Прошлое опережает настоящее, а настоящее перемешивается с будущим. В такие моменты можно встретить самого себя и увидеть то, что будет завтра. Я был свидетелем твоего появления здесь еще до того, как оно произошло в действительности. Заранее проследив твой путь, я оставил пакет с самым необходимым. Это было нечто вроде сигнала: тебя здесь ждут.
– А в другой раз?
– Обнаружить тебя в клоаке снова было совсем несложно. Достаточно пройтись со слепышом над ее основными каналами. Сложней было потом. Чтобы усыпить тебя, пришлось испробовать несколько газовых смесей. А пакет я опустил вниз через ливневый люк, сняв перед этим решетку.
– А как ты сумел сделать дырку в городской стене?
– След, оставленный Предвечными во времени, и есть зародыш Сокрушения. Поначалу он как облако, которое ветер может гнать и туда, и обратно. Если Сокрушение должно случиться где-то вблизи, я могу отклонить его в ту или иную сторону. Из всей нашей семьи только один я способен на такое.
– Согласись, что никакой Изнанки не существует. Зачем же ты болтаешь о ней?
– Для тебя не существует. Для меня, возможно, тоже. А для Ирлеф и ее народа – это неоспоримая истина. Ведь так сказано в Заветах.
– Тебе было велено только привести меня к отцу. Зачем же нужна была эта канитель с зелейником? Разве ты не понимаешь, что нарушил планы Предвечных?
– А-а-а! – Он задергался, закатил глаза и очень натурально взвыл.
Сверху уже спешила заспанная Ирлеф, и мне ничего не оставалось, как отойти в сторону. Естественно, Хавру сразу полегчало, и он опять притворился спящим. Даже перед смертью он не хотел раскрывать все свои планы.
Однако довольно скоро Хавра вновь настиг настоящий припадок, и даже укусы слепыша лишь ненамного ослабили его муки. На этот раз о симуляции не могло быть и речи – вряд ли найдется человек, способный притворства ради пускать носом кровь и крошить в осколки собственные зубы. Его страдания были тем более ужасны, что позволяли увидеть со стороны предопределенную всем нам участь.
Я как раз держал его за голову, не давая затылку колотиться о половицы, когда в дверях раздалось хриплое рыканье:
– Не передохли еще? Меня небось ждете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
