кажется, что всё это действительно сон. Только мне снятся лишь воспоминания…
— Даже в особо тяжёлых случаях, — произношу я, удивляясь тому, как равнодушно звучит голос, — людей приговаривают к эвтаназии и только потом отправляют в крематорий.
— Не только к эвтаназии, — зло парирует Бронсон, прекрасно понимая, к чему я веду, — могут посадить и на электрический стул.
Я отпускаю руку Габи и срываюсь с места, прячась в самом дальнем углу комнаты, хотя, конечно, меня всё равно услышат все присутствующие в этой комнате.
— Без суда и следствия, — шепчу я. — Вы обрекаете её на… — я резко замолкаю, не в силах произнести это вслух. — Другого случая у вас может не быть, — говорю как можно спокойнее и считаю секунды, пока Бронсон молчит, прежде чем ответить:
— Я раздобуду ещё объекты.
«Он не помнит, каково испытывать опасения кого-то ненароком убить».
У меня перед глазами танцуют белые пятна, и голова начинает кружиться.
— Генерал, вы сказали, что я отвечаю за неё головой.
И это не было не всё. Он сказал, что если дело пойдёт не так, как планировалось, то он лично прикончит меня до того, как его найдут люди динатов.
— Я помню, что сказал тебе, — рычит генерал. — Я забираю слова назад. Только выполни приказ.
— Генерал… — начинаю я, но Бронсон восклицает:
— Дэннис, сделай уже то, что должно! Это приказ. Отправь девчонку в печь, полную огня!
Мои ноги слабеют, и я оборачиваюсь. Парни не сводят с меня взгляда, но мой собственный падает на Габриэллу. Я вижу только её одну. Она смотрит на меня сочувственно, будто я попал в беду, а она ломает голову, как помочь. И этот взгляд просто добивает.
— Сделай это прямо сейчас и окажешься рядом с сестрой, — шепчет Бронсон. — Я сделаю всё, что захочешь, только спаси меня. Ты знаешь, что меня ждёт, если динаты найдут её здесь.
Казнь.
Сейчас я совсем не против и даже за то, чтобы в печи оказался сам генерал.
— Ты дал слово, — рычит Бронсон, голос вибрирует, и я чувствую, что ему самому страшно. — Так держи его, как обещал! Нет выхода! Динаты осмотрят каждый уголок. Её не спрятать. Нигде. Сделай, что должен.
Я едва дышу, и каждый новый вдох даётся тяжелее, словно у меня случится припадок астмы, которой я никогда не страдал. Невольно опираюсь о стену под пристальными взглядами всей команды.
— Нет, — говорю я, и ещё ни разу мне не было так трудно извлекать из себя звуки.
— Джонс, это приказ, — раздаётся в наушнике, и я понимаю, что со мной говорить больше нет смысла — так решил Бронсон.
Я уверен, что он переключился на общую линию, и теперь его голос раздаётся в каждом наушнике.
— Не-мед-лен-но. Если вы не справитесь с поставленной задачей, я всех вас отдам Фельдграу! Вы меня поняли?! Выполнять! У вас десять минут, Алан. Десять! Дверь заблокирована, и я не открою её, пока вы не сделаете то, что нужно.
Шагов двадцать до парней. Мне хватит нескольких секунд, чтобы оказаться рядом с ними. Любому из них понадобится ещё меньше, чтобы схватить Габриэллу за горло.
Фатальная ошибка.
«Если сегодня я не справлюсь, то она верила в меня напрасно».
Я чувствую, как всё моё тело напрягается, готовясь к борьбе. Смотрю в глаза каждому — по очереди, считая секунды до того, как кто-то первый сдвинется с места.
— Дэннис, не усложняй, прошу тебя, — Алан говорит примирительно, медленно поднимая руки, и делает шаг ко мне. Значит, на Габи нападёт кто-то другой.
— Не. Смей, — произношу непривычно низким голосом. — Не смей её трогать.
Я не смотрю на Алана, боясь пропустить тот момент, когда кто-нибудь двинется к землянке, но мои слова адресованы ему, и он это знает.
— Дэн, пожалуйста, не делай глупостей, — произносит он едва не умоляюще. Не помню, чтобы голос генерал-лейтенанта когда-нибудь так звучал.
— Я сделаю то, что правильно, — откликаюсь, до боли сжимая кулаки.
— И это чертовски неверно! — вымученно восклицает Алан, рывком доставая из кармана маленькую, размером с ладонь, указку.
Я горько усмехаюсь: конечно, он нашёл способ пронести в ночной клуб лазерного червяка. Наверняка генерал и его верный пёс продумали даже это: на случай, если запахнет жаренным, они решили просто избавиться от Габриэллы. Нет тела — нет следов.
— Не вынуждай меня, — тихо умоляет Алан, продолжая приближаться ко мне, как к смертнику, которого нужно обезоружить, пока он не поубивал всех заложников в здании.
Он направляет на меня лазер, и на моей груди появляется луч. Я с нездоровым любопытством смотрю на него, но лишь мгновение, а потом мой взгляд тут же прыгает обратно, сканируя пространство вокруг Габриэллы.
— Ты не убьёшь меня, — сообщаю равнодушно.
— Нет, — соглашается Джонс. — Но ты не знаешь наверняка. А сомнения могут задержать тебя хотя бы на мгновение. Харви Харрис уже направляется сюда. Ты хочешь, чтобы это сделал он? — шипит генерал-лейтенант, и в его голосе сквозит откровенная боль. — Скоро придут и динаты. Скоро, очень скоро. Ты этого хочешь?! — вдруг кричит Алан, за несколько шагов преодолевает расстояние, хватает меня за рубашку и вглядывается в моё лицо выпученными, безумными глазами.
Он ниже меня, но массивнее, и прижимает к стене так, что на мгновение я теряю из виду Габриэллу, а когда вырываюсь из хватки Джонса, слышу испуганный вскрик и вижу, как один из парней перехватает девушку, куртка Коди падает с её плеч на пол, а шея землянки оказывается зажата в сгибе локтя. Он не душит, но держит крепко, готовый сделать это в любой момент.
— Я знаю, что ты не хочешь ей зла, — шепчет Алан так, чтобы слышал только я. — Так избавь её хотя бы от боли.
В его голосе звучит настоящее отчаяние.
Двенадцать людей генерала против меня одного. Джонс со своим чёртовым лазерным червяком, способным разрезать тело на части. И сам генерал, который явится сюда в любую минуту.
Может быть, просто драться с ними, пока не перебью всех? Победить мне под силу. И что увидят
