от верха до низа, – Морикава хмыкнул, обведя рукой тоннель с влажными стенами, грубо вырубленными в скальной породе. – Им проще сделать вид, что главная угроза миру – это пара недоучившихся юношей, чем брать на себя ответственность за хранение артефакта, который мог пробудить демона в любой момент.
– И дело не ограничивается Дзисин, – мрачно добавил Сакурада. – Все зашло слишком далеко. Таким оммёдзи не победить демона, ведь он стал куда сильнее. Мы все в этом убедились тогда.
– Когда? – спросил Хизаши. – Сколько прошло времени?
– Восемь дней.
– Восемь… – Просто не верилось, что он провел в заточении столько дней и ночей.
– А Мадока и Учида? – выпалил Кента. Учителя переглянулись. – Они живы? Что с ними стало? Мы… мы должны были встретиться в Ёсико…
Восемь дней. Хизаши не спрашивал, он и так знал, что долина Хоси все еще потеряна и Хироюки по-прежнему на свободе. Морикава прав, вместо того чтобы искать способ справиться с ним, они потратили время на пытки. Погибли сотни людей, и среди них могли быть их знакомые.
– Мадока Джун жив, ему удалось покинуть долину и сбежать до того, как был завершен барьер. Учида Юдай из школы Фусин… – Морикава поджал губы и качнул головой. – Я не знаю. Мы не слышали о нем, но Фусин никого не пускают в свои внутренние дела.
Сасаки и Чиёко далеко, они наверняка в большей безопасности, чем могли бы быть, останься с ними. Хизаши и не думал, что испытает от этого облегчение.
– Хватит разговоров, – оборвал их Сакурада. – Время.
И они пошли за ним дальше в темноту, пока не услышали стук капель и шум воды, Сакурада ускорил шаг, не замечая, что его спутники едва переставляют ноги. Хизаши все еще почти не ощущал свою ки, внутри была пустота, он будто потерял себя. А еще не получалось залечить хотя бы самые легкие раны.
– Осторожнее, – поддержал за локоть Кента, когда в очередной раз колени ослабли, и Хизаши не смог подчинить их своей воле. Прикосновение его правой руки напомнило о перенесенных им пытках, и Хизаши воспротивился.
– Хватит! Не надо вести себя так, будто мне хуже, чем тебе.
Его голос оттолкнулся от стен и усилился. Сакурада гневно обернулся и велел им заткнуться.
– Но я так не думаю, – прошептал Кента, не убирая руки. – Просто хочу убедиться, что ты правда жив.
– Нет, я только притворяюсь, – ядовито ответил Хизаши, внутренне уже смирившись.
– Прости. Мне жаль, что тебе пришлось это все увидеть.
Хизаши молча отвернулся, он не хотел вспоминать.
Потолок стал ниже, они шли, пригнувшись и продолжая поддерживать друг друга, хотя это ничуть не помогало. Хизаши вспомнил визит Нобуты-младшего и свою несдержанность, которая и привела его к тому, чтобы стать свидетелем страданий друга.
– Я убью его, – тихо пообещал Хизаши, думая о ненавистном соученике. – Нет, убью обоих.
Это Нобута рассказал своему дяде, насколько дружны стали Хизаши с Кентой, что даже в таком положении Хизаши думает в первую очередь о нем. Если бы он тогда смог удержать язык за зубами, Нобута сам бы ни за что не догадался, ведь как бы там ни говорил Кента, не все люди способны чувствовать то же, что и он. Некоторым не известны ни любовь, ни сострадание, ни привязанность, ни жертвенность. Они могут лишь завидовать и презирать, даже ненависть им недоступна, ведь это слишком сильное чувство для их мелких душонок. И если бы Кента не научил Хизаши, тот стал бы именно таким человеком.
– Брось эти мысли, – попросил Кента. – Нам уготован более сложный бой, ты же помнишь.
Сакурада остановился возле канала с быстро текущей, дурно пахнущей водой. Хизаши бы прежде передернуло от отвращения, нынче же он сам мог вызвать разве что рвотные позывы.
– Тут не должно быть так уж глубоко, – сказал Сакурада. – Но до нас еще никто из живых этого не проверял.
– То есть вскоре мы бы отправились тем же путем, но не по своей воле? – хмыкнул Хизаши.
– Если не заткнешься, я обездвижу тебя и брошу плыть по течению, как мешок соломы.
Хизаши давно жаждал сказать это, но роль ученика требовала хотя бы иллюзии покорности, поэтому сейчас сдерживаться он не стал.
– Терпеть не могу ни вас, ни ваши глупые уроки. Железяка не заменит уровень ки, с которым вас в былые времена даже на обучение бы не взяли.
– Мацумото… – прорычал Сакурада.
– И я вам не верю. Сами лезьте в…
Сакурада легко толкнул его в грудь, и Хизаши полетел в канал, не успев даже закончить фразу, и вонючая жижа полилась ему в рот. Он забил руками и ногами, кое-как нащупал ступнями дно и выпрямился, задыхаясь от возмущения. Вода доходила до груди.
– Лови, гаденыш.
В Хизаши полетел белый веер, и тот поймал его и сжал в мокрых пальцах. Тотчас же теплая, родная духовная энергия потекла к нему, обволакивая и успокаивая. Слова благодарности почти сорвались с языка, но Сакурада уже спрыгнул в воду и угрюмо пошел вперед, рассекая ее подобно кораблю. Кента спустился куда осторожнее и неловко покачнулся, наваливаясь на Хизаши.
– Извини!
– Хватит уже извиняться за каждое движение, – проворчал он. – Когда выберемся из школы, надо как-то избавиться от Сакурады.
Учитель ушел уже далеко вперед, но плеск, с каким он это делал, еще был хорошо слышен.
– Но он же помогает нам, – удивился Кента.
– Сейчас да, а потом? Точно ли не он усыпил нас на восточном выходе из Ёсико? Кто участвовал в допросах? Откуда, в конце концов, у него мой веер?
– Сакурада-сэнсэй отдал его тебе, значит, они с Морикавой на нашей стороне.
– Не называй его сэнсэем. Больше мы не ученики Дзисин.
Сказал и пожалел об этом, так погрустнело лицо Кенты, искаженное побоями и голодом. Смотреть в него было тяжко, но Хизаши смотрел, потому что во всем этом была и его вина тоже.
– Прости.
– Но ты прав, – проронил Кента и вымученно улыбнулся. – Теперь мы сами по себе.
Плеск стих, и пришлось поторопиться, чтобы Сакурада ничего не заподозрил.
Канал немного попетлял внутри горы, потом пошел вниз, и в какой-то момент Хизаши уловил движение ки в воздухе. Сакурада остановился, достал талисманы и зашептал заклинание, которого ни Хизаши, ни Кента не знали. После вода впереди забурлила, со дна поднялось золотистое свечение и заполнило проход мельтешением ярких искр. Сакурада обнажил меч Гэкко и выставил перед собой. Искры сгрудились вокруг клинка, будто привлеченные огнем насекомые. Было заметно, какие усилия прикладывал Сакурада, как ки вытекала из него и растворялась каплей в бушующем море. Хизаши понял,
