медленно, словно серая улитка, он начал подниматься дальше и, окончательно оттолкнувшись одним ботинком от крюка на конце шеста, полностью скрылся с глаз.
Фафхрд медленно вытравил следом за ним веревку. Через какое-то время до них донесся голос Мышелова, слегка приглушенный, но четко слышный:
– Эй! Я закрепил веревку вокруг бугра величиной с пень. Посылай наверх Хриссу.
Фафхрд тут же привязал Хриссу перед собой, затянув узлом веревку на сбруе снежной кошки.
Хрисса какое-то время отчаянно сопротивлялась тому, чтобы ее подтягивали на веревке в пустоту, но, как только это было сделано, повисла абсолютно неподвижно. Затем, когда она стала медленно подниматься наверх, узел Фафхрда начал развязываться. Снежная кошка молниеносно схватила веревку зубами и зажала ее глубоко меж челюстей. В тот момент, когда она оказалась рядом с краем выступа, ее пинетки были уже наготове, и она, помогая себе когтями, была быстро втащена наверх.
Вскоре Мышелов крикнул сверху, что Хрисса в безопасности и что Фафхрд может следовать за ней. Фафхрд, хмурясь, вывернул винт еще на полоборота, хотя шест при этом угрожающе заскрипел, и затем очень осторожно начал подъем. Мышелов теперь постоянно натягивал веревку сверху, но на первом отрезке пути это могло облегчить шест всего на каких-нибудь несколько фунтов.
Верхний шип снова с ужасающим скрежетом стал сдвигаться в своем углублении, но шест держался крепко. Фафхрд, которому теперь больше помогала веревка, уцепился за нее руками и поднял голову над краем выступа.
Он увидел гладкий пологий склон, по которому можно было взобраться ползком, и на его вершине Мышелова и Хриссу, позолоченных солнечным светом на фоне голубого неба.
Вскоре он стоял рядом с ними.
Мышелов сказал:
– Фафхрд, когда мы вернемся в Ланкмар, напомни мне, чтобы я дал Искуснику Глинти тринадцать бриллиантов из того мешка, который мы найдем на шапке Звездной Пристани: по одному за каждую секцию и соединение моего скалолазного шеста, по одному за каждый шип на конце и два за каждый винт.
– А там что, два винта? – с уважением спросил Фафхрд.
– Да, по одному на каждом конце, – сказал Мышелов и затем попросил Фафхрда подержать веревку так, чтобы он смог спуститься по склону и, перегнувшись верхней частью тела через край, укоротить шест, вращая верхний винт.
Наконец он с торжествующим видом втащил шест на вершину.
Когда Мышелов начал снова сдвигать все секции, Фафхрд серьезно сказал ему:
– Тебе нужно привязать его ремнем к поясу, как я делаю со своим топором. Нам нельзя рисковать его потерей.
* * *
Отбросив назад капюшоны и расстегнувшись навстречу жаркому солнцу, Фафхрд и Мышелов оглядывались вокруг, пока Хрисса, роскошествуя, вытягивала и разминала свои стройные лапы, шею и тело. Белый мех скрывал от глаз полученные кошкой ссадины.
Оба приятеля были немного возбуждены разреженным воздухом и переполнены до самых макушек тем покоем ума и души, который наступает тогда, когда умело побеждена большая опасность.
К их удивлению, катящееся на юг солнце едва ли прошло половину пути до полудня. Опасности, которые, как казалось, тянутся долгие часы, на самом деле заняли всего несколько минут.
Вершина Обелиска представляла собой огромное расстилающееся поле светлого камня, слишком большое, чтобы его можно было измерить в ланкмарских акрах. Друзья поднялись около юго-западного края, и окрашенный в сероватые тона каменный луг, казалось, простирался к северу и востоку почти до бесконечности. То тут, то там попадались холмики и впадины, но их вздымающиеся и ниспадающие склоны были очень пологими. Было здесь и несколько разбросанных по всему полю огромных валунов, а к востоку виднелись более темные нечеткие очертания чего-то, что могло быть кустами и маленькими деревьями, пустившими корни в трещинах, заполненных принесенной ветром землей.
– А что лежит к востоку от горной цепи? – спросил Мышелов. – Опять Стылые пустоши?
– Наш клан никогда не кочевал в ту сторону, – ответил Фафхрд. Он нахмурился. – Какое-то табу на всем этом месте, по-моему. Когда мой отец совершал свои великие восхождения, туман всегда скрывал восточную сторону – или, по крайней мере, так он нам говорил.
– Мы бы могли посмотреть сейчас, – предложил Мышелов.
Фафхрд покачал головой.
– Наш путь лежит туда, – сказал он, указывая на северо-восток, где Звездная Пристань поднималась как стоящая, но спящая или притворяющаяся спящей великанша.
Она выглядела по меньшей мере в семь раз мощнее и выше, чем раньше, до того как два дня назад Обелиск Поларис скрыл ее вершину.
Мышелов сказал с некоторой долей горечи:
– Все наши бравые усилия при подъеме на Обелиск сделали Звездную Пристань только выше. Ты уверен, что на ее вершине нет еще одного пика, сейчас невидимого?
Фафхрд кивнул, не отрывая взгляда от той, что была не имеющей консорта императрицей Великаньего плоскогорья. Ее косы выросли в огромные разлившиеся реки снега, и теперь оба искателя приключений могли видеть, как в них что-то слабо шевелится, – это соскальзывали и скатывались вниз лавины.
Южная Коса стекала двумя огромными извивами по направлению к северо-западному краю могучей вершины, на которой друзья стояли. Высоко над ними нависающая снежная шапка Звездной Пристани – край которой сверкал в лучах солнца, словно усыпанный бриллиантами, – казалось, наклонялась чуть больше, чем когда-либо раньше, и вместе с ней Лик с его высокопарным и ироничным взглядом великосветской дамы, намекающей на возможность интимной близости.
Но длинная бледная дымка вуали Большого и Малого Вымпелов не струилась больше с ее Шапки. Воздух на вершине Звездной Пристани, должно быть, был в этот миг таким же неподвижным, как на вершине Обелиска, где стояли два друга.
– Какого черта должно было случиться так, что Кранарх и Гнарфи приступили к подъему на северную стену в единственный день из восьми, когда нет ветра! – выругался Фафхрд. – Но эта стена еще станет их погибелью – да, и погибелью их двух прихвостней в лохматой одежде. Это затишье не может продолжаться долго.
– Я вспоминаю сейчас, – заметил Мышелов, – что, когда мы кутили с ними в Иллик-Винге, Гнарфи по пьянке хвастался, что он может высвистывать ветер – научился этому фокусу от своей бабушки – и свистом же может успокаивать его, что в данном случае гораздо более существенно.
– Тем более нам надо торопиться! – воскликнул Фафхрд, вскидывая на спину дорожный мешок и продевая свои могучие руки в широкие лямки. – Пошли, Мышелов! Вставай, Хрисса! Мы перекусим и утолим жажду перед снежным гребнем.
– Ты хочешь сказать, что мы должны приступить к разрешению этой морозной, предательской проблемы сегодня? – запротестовал Мышелов, который с превеликим удовольствием разделся бы и погрелся на солнышке.
– До полудня! – провозгласил Фафхрд.
И с этими словами решительным шагом повел
