маленький отряд прямо на север, придерживаясь западного края вершины, словно для того, чтобы с самого начала предупредить любое поползновение любопытного Мышелова заглянуть за восточный край. Мышелов последовал за северянином почти без возражений; Хрисса шла прихрамывая и поначалу сильно отставала, но потом догнала друзей, ее хромота прошла, а кошачий интерес ко всему новому возрос.
И так они шли через огромную странную гранитную равнину, расстилавшуюся на вершине Обелиска и прорезанную то тут, то там белыми, как мрамор, полосами известняка. Через некоторое время пропитанная солнцем тишина и однообразие стали наводить ужас. Пологость склонов была обманчивой: Фафхрд заметил несколько впадин, в которых мог бы спрятаться батальон сидящих на корточках вооруженных людей и остаться невидимым до тех пор, пока не подойдешь к нему на расстояние полета копья.
Чем дольше путники шли по равнине, тем внимательнее Фафхрд изучал камень, о который лязгали шипы его башмаков. Наконец он остановился, чтобы указать на странную, покрытую рябью полосу.
– Я готов поклясться, что когда-то это было морским дном, – негромко сказал он.
Глаза Мышелова сузились. Он подумал об огромном, невидимом, похожем на рыбу летуне, которого они видели прошлым вечером, о том, как напоминающий ската силуэт колыхался под снегопадом. Мышелов почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Хрисса прокралась мимо приятелей, крутя головой во все стороны.
Вскоре путники прошли мимо последнего огромного валуна и увидели, не далее чем в полете стрелы перед собой, сверкание снега.
Мышелов сказал:
– Самое худшее при восхождении – это то, что самая легкая часть пути кончается быстро.
– Ш-ш-ш! – предупредил Фафхрд, внезапно распластываясь по земле, словно большой четырехногий водяной жук, и прижимаясь щекой к скале. – Ты слышишь, Мышелов?!
Хрисса зарычала, оглядываясь вокруг, и ее белый мех встал дыбом.
Мышелов начал было наклоняться, но тут же понял, что может этого и не делать, – настолько быстро надвигался звук: доносящийся отовсюду резкий барабанный бой, словно пятьсот демонов стучали гигантскими толстыми ногтями по огромному каменному барабану.
Затем, без всякого перерыва, из-за ближайшей скалы, вздымающейся к юго-востоку, прямо на них широким фронтом хлынула огромная волна горных коз, так тесно прижавшихся друг к другу и с таким лоснящимся белым мехом, что на мгновение они показались лавиной живого снега. Даже огромные изогнутые рога вожаков были цвета слоновой кости. Мышелов заметил, что полоска пронизанного солнечным светом воздуха над самым центром стада мерцала и колыхалась, как это бывает над костром. Потом он и Фафхрд бросились бежать назад, к последнему валуну; Хрисса скачками неслась впереди.
Позади них демонический барабанный бой, издаваемый несущимся стадом, становился громче и громче.
Приятели успели добежать до валуна и вскочить на его вершину, где уже примостилась Хрисса, и спустя один удар бешено бьющихся сердец белая орда уже была внизу. И хорошо, что Фафхрд вытащил свой топор за то мгновение, что они выиграли, потому что один из больших козлов прыгнул ввысь, поджав передние ноги, нагнув голову и выставив свои кремовые рога. На таком близком расстоянии Фафхрд мог видеть их расщепленные кончики. Но в тот же самый миг Фафхрд нанес страшный, мощный, глубоко рассекающий мышцы удар, такой тяжелый, что животное было отброшено в сторону и с грохотом рухнуло на короткий склон, ведущий вниз к краю западной стены.
Затем белый поток разделился надвое, обтекая огромный валун; животные были сбиты так близко друг к другу, что у них больше не было пространства для прыжка, и грохот копыт, тяжелое дыхание и испуганное блеянье наводили ужас, козлиный запах поднимался удушливой волной, а валун качался под напором тел.
В тот момент, когда шум стал совершенно невыносимым, воздух на мгновение устремился потоком вниз, ненадолго рассеяв вонь: что-то пролетело над головами друзей, покрывая небо рябью, словно длинное хлопающее одеяло из жидкого стекла, а сквозь топот копыт на секунду послышался грубый, полный ненависти смех.
Узкий язык козьего потока двигался между валуном и краем обрыва, и многие животные, кувыркаясь, падали в пропасть с блеяньем, похожим на крики проклятия. Они увлекли за собой и огромного козла, которого изувечил Фафхрд.
Затем, иссякнув так же неожиданно, как снежный шквал, ломающий мачты судна в Замерзшем море, белый поток оказался позади валуна и мчался теперь на юг, отклоняясь немного к востоку, подальше от смертоносного края. Последние оставшиеся козы, в основном самки с козлятами, дикими скачками неслись следом. Мышелов, поднимая руку к солнцу, словно для удара мечом, разъяренно воскликнул:
– Видишь, вон там, где лучи искривляются над стадом! Это тот же самый летун, который только что промчался мимо нас и которого мы видели прошлой ночью среди снегопада, – летун, который заставил стадо броситься вскачь и наездники которого направили его против нас! О, черт бы побрал двух лживых призрачных потаскушек, заманивших нас к гибели среди коз, воняющих хуже, чем храмовая оргия в Городе Вампиров!
– Мне показалось, что голос был гораздо более низким, – возразил Фафхрд. – Это были не девушки.
– Значит, у них есть сводник с басовитым голосом – это что, поднимает их в твоих глазах? Или в твоих больших, развесистых, как лопухи, и пораженных любовью ушах? – сердито вопросил Мышелов.
Барабанный топот копыт несущегося стада затих вдали еще быстрее, чем приблизился, и во вновь наступившей тишине друзья услышали теперь счастливое, приглушенное рычание. Хрисса, спрыгнувшая с валуна вслед удаляющемуся стаду, сбила с ног жирного козленка и терзала его окровавленную белую шею.
– А! Я уже чувствую запах жаркóго! – закричал с широченной улыбкой Мышелов, озабоченность которого меньше чем за миг переметнулась на другой объект. – Умница, Хрисса! Фафхрд, если то, что виднеется на востоке, – это деревца, и кусты, и трава – а это должны быть именно они, потому что иначе чем же питаются эти козы? – то там, без сомнения, есть хворост – а вообще там может быть даже мята! – и мы могли бы…
– Ты съешь это мясо на обед сырым или не будешь есть вообще! – свирепо провозгласил Фафхрд. – Мы что, должны опять рисковать попасть под копыта несущемуся стаду? Или дать этому хихикающему летуну шанс напустить на нас несколько снежных львов – а их наверняка тут хватает, ибо где козы, там и львы. Мы что, собираемся преподнести Кранарху и Гнарфи вершину Звездной Пристани на усыпанной бриллиантами серебряной тарелочке? Я имею в виду, если это чертово затишье будет продолжаться и дальше и они окажутся прилежными и сильными скалолазами, а не толстопузыми лежебоками, как некоторые, которых я знаю очень хорошо!
Итак, после всего лишь одной или двух жалоб со стороны Мышелова друзья быстро выпустили из
