– Зул, у нас есть теплые вещи?
Я вышел в поход со своим противогазом и «калашом», Мастер Вит не оставил времени для сборов. Надеюсь, у маркиза оно было.
Так и есть, неразговорчивый в последние часы компаньон жестом приглашает меня в палатку – тент уже совсем просел под снегом, нужно срочно очистить «крышу»! – и указывает на один из многочисленных рюкзаков.
Утепляюсь, чем Мастер Вит послал, – короткая дубленая куртка и вязаная шапочка – на первых порах достаточно.
– Тебе нужно написать отчет Витасу, – неохотно, сквозь зубы цедит шизоид.
– Ты специально ждал, пока я оденусь для улицы?! – вид снаружи, конечно, неказистый, но все лучше, чем страдать нелюбимым эпистолярным жанром в палаточной неволе. – Как я отправлю это гребаное послание?
– Отправлять – моя обязанность, – в руках Зулука карандаш и листок сероватой бумаги. – Твоя – писать.
* * *
Грызу кончик карандаша, пальцами мну тонкий листок. Не уверен, умею ли я еще писать, – не самое востребованное умение в последние десятилетия.
«Уважаемый Мастер Вит! Во первых строках своего письма…»
Как там дальше в оригинале? Довоенная жизнь аккуратно, килобайт за килобайтом стирается из моей памяти, многого уже не помню и никогда уже не вспомню. Обидно.
Прошу у Люка стирательную резинку и оставляю только «Уважаемого Мастера Вита». В дальнейшем зависаю на долгих полчаса, безрезультатно соображая, как изложить куцым печатными словом все то, что произошло с нами с момента выхода из Пояса. Один Храм чего стоит! Как описать то, что кажется на следующее утро абсолютным бредом и мороком?!
Три богини под окном
Пряли поздно вечерком…
Классик все верно сказал, ни слова не соврал! Эх, вдарить бы мощным пятистопным ямбом по умственному бездорожью, да нет соответствующего дара.
Глава 10
Возмещение морального ущерба
Таможенников на посту было четверо. Ухмыляющиеся, самодовольные. Самый самодовольный и самый цветущий – знакомый обиженный.
– Рад вновь видеть вас, Людмила Валерьевна, на гостеприимной станции Лесопарковая, – поганая улыбка, не предвещающая Летиции ничего хорошего, расползалась чуть ли не до самых ушей. – В прошлый раз вы забыли оплатить пошлину за проход, необходимо погасить долг, а также набежавшую с того времени пеню.
Они, все четверо, грубо схватили девушку и потащили на платформу, в какое-то техническое помещение. Кузнецов остался снаружи, даже не попытавшись помочь своей спутнице. У него были весьма странные представления о чистоте заключенной сделки.
Оказавшись в просторной комнате, заставленной вдоль стен закрытыми металлическими шкафами – возможно, здесь хранился многочисленный конфискат, – обиженный немедленно расстегнул ширинку и наставил на Летицию подрагивающий от возбуждения член.
– А вот и мой пеня, – хвастливо заявил он, хотя, на взгляд девушки, хвастаться там было абсолютно нечем, классическая «двоечка», только в мужском измерении. – Приступай, сучка, соси прощение.
Лю оглянулась, коллеги обиженного с явным нетерпением ожидали начала порнографического спектакля, еще чуть-чуть – и начнут подбадривать ее криками соответствующими! Твари.
– Должна – отплачу, однако цирк устраивать из этого не собираюсь, – уверенно заявила Лю, глядя в глаза похотливого таможенника. – Пусть остальные выйдут.
– Что-о-о?! Ты еще условия будешь ставить, мразь?! Да я… – взъярившийся обиженный вдруг сбился, стушевавшись под горящим девичьим взором. Сам не понимая, что делает, махнул остальным:
– Парни, валите отсюда.
А Лю продолжала буравить его взглядом, не обращая внимания на протестующие вопли оставшихся без зрелища уродов. «Подчиняйся, ублюдок! Смотри на меня! В глаза, выродок, в глаза!»
Таможенник ничего не видел перед собой, только два пылающих адским огнем зрачка заполнили всю окружающую вселенную… и несуществующий голос, вбивающий приказы в сознание словно гвозди. Подчиняйся, подчиняйся, подчиняйся!
Воля лесопаркового служащего оказалась сломлена, он поплыл, не выдержав напора, сдался. «Я подчиняюсь».
– Жаль, ты совсем не гибкий и живот на службе отъел неслабый, – Летиция говорила полушепотом, еще не веря, что смогла ввести озабоченного мужика в транс, опасаясь нарушить хрупкое, слабо понятное ей состояние, но при этом не давая ему опомниться и хоть на миг прийти в себя. – Я бы заставила тебя ублажить самого себя, да боюсь, от усердия переломишь хребет… А мне запретили убивать… Обидно, конечно, получился бы отменный Уроборос!
Она хорошо помнила красочную картинку из старой книги, где мифический змей кусал себя за хвост. Несвоевременно возникший в мозгу образ лесопаркового таможенника в роли вселенского змея заставил девушку рассмеяться и на секунду потерять контроль – уж очень забавно несостоявшийся насильник дергал себя за коротенький «хвостик». К счастью, ничего не случилось, безвольный таможенник слепо таращился на нее пустыми, ничего не выражающими глазами.
– Теперь ложись на пол, сворачивайся клубочком и спи полчаса. А потом всю жизнь сноси насмешки сослуживцев.
К удовольствию Летиции, ощущавшей некий душевный подъем от возможности управлять другими людьми, таможенник беспрекословно выполнил ее команду: лег на пол, скрючился в позе эмбриона и умиротворенно засопел.
– Хороший мальчик, послушный.
Выйдя наружу, она плотно прикрыла за собой дверь, демонстративно утерла губы, чем вызвала одобрительно-издевательский хохот оставшихся не у дел таможенников, и выдавила из себя плаксиво:
– Проход оплачен, я хочу немедленно свалить с вашей проклятой станции.
– Красавица, не хочешь оформить проездной билет на весь год? Раз уж все равно размяла свое платежное средство…
Вмешался Кузнецов:
– Наша часть сделки выполнена, теперь очередь за вами. Проводите нас через восточный пост, мы жутко спешим на Донскую.
– Проводим, не вопрос, – двое хохотунов повели путников вдоль платформы в противоположный конец станции. – Был ты, Кузнецов, антикваром-контрабандистом, однако нонче рванул на повышение! Какой завидный карьерный рост, бац-бац и в сутенеры!
Вновь смех, раскатистый и громкий, лесопарковые шутники наслаждались собственным остроумием.
Летиция обернулась к оставшемуся на месте таможеннику, качнула головой в сторону закрытого помещения, где наслаждался наведенным сном горе-любовник:
– Этот просил пока его не беспокоить, выйдет минут через пять.
Таможенник недоверчиво нахмурился, пришлось импровизировать.
– Этот сказал, что я косоротая и саблезубая. И ничего не умею. Что лучше он сам закончит…
Импровизация прошла на ура, в спину Лю доносился улюлюкающий хохот. Но это в спину, а ухе послышался встревоженный шепот Александра:
– Сколько у нас есть времени?
– Минуты три, может, чуть больше.
– Хорошо, должны успеть. Через пост проведут без досмотра.
И они успели, злобные крики обманутых таможенников застали их на безопасном сотом метре перегона Лесопарковая—Донская.
* * *
– А ты молодец, – Кузнецов вновь смотрел на Летицию с насмешливой, но доброй улыбкой, холодок из взгляда пропал. – Значит, про гипноз не врали? Владеешь?
Лю передернула плечами:
– Значит, не врали. Но владеть не владею, случайно получается и далеко не всегда. Наверное, от настроя зависит и от силы… субъекта. Кто-то хорошо внушаем, а кто-то не очень…
Внезапно ее осенило:
– Ты ведь не платил за проход, да?! Ни одного патрона не отдал?
Александр отпираться не стал:
– Не платил и не отдавал, твоя правда. Парковые запросили непомерную цену, альтернатива показалась более приемлемой.
– У тебя что, сволочь, совсем совести нет?!
– Отчего ж, есть. Но любопытство пересилило – вывернешься ты из неприятной ситуации или окажешься лохушкой и шлюхой. Теперь я знаю, что ты не лохушка и не шлюха, за что тебе, как говорили древние, респект и уважуха. Заодно и слухи о твоих гипнотических способностях проверил – столько зайцев одним выстрелов убил, любо-дорого посмотреть!
Летиция недоверчиво крутила головой, не в силах поверить в услышанное.
– Ты мне казался нормальным мужиком, с понятиями! Но такая подстава…
– Лю, не кричи, – он примирительно поднял руку. – Я привык знать, с кем имею дело. Когда мне сказали, что ты не только упырей бандитских убиваешь, но и людей нормальных при этом не жалеешь, мое отношение к тебе упало ниже плинтуса. Симпатичная девушка оказалась конченой сукой. Однако последняя проверка показала, что хоть ты и сука, но не такая уж и конченая, кое-какие принципы остались.
