— Ты выглядишь… неплохо, Маан.
— Лучше, чем в последний раз?
— Иначе. Не похоже, что эти полгода ты вел беззаботную жизнь.
— Зато я вешу килограмм на двадцать меньше, чем прежде.
— Я бы сказал, что ты на грани дистрофии. Вот. Я принес тебе то, что ты просил, Маан, — доктор протянул ему сверток.
Подрагивая от сырости, Маан торопливо развернул его — там был простой костюм, белье и водонепроницаемый плащ. Он начал одеваться, мимоходом отметив, что одежда, явно купленная в магазине всего несколько часов назад, кажется ему слишком свободной. Ничего удивительного — хоть Чандрама и знал параметры его тела с точностью до микрона, за последнее время они серьезно изменились.
Наблюдая за тем, как Маан одевается, Чандрама молчал. Он не относился к тем людям, которые торопятся задать вопрос, даже если им нужен ответ. Иногда Маан сомневался, а нужны ли ему вообще ответы.
— Спасибо, что поверил мне, — сказал Маан, затягивая ремень брюк на последнее отверстие, — Мало кто согласился бы на такое безрассудство.
— Прежде я помогал живым, — Чандрама невесело усмехнулся, закуривая тонкую коричневую сигарету, — Теперь помогаю и мертвецам. Да, это вполне можно назвать безрассудством.
— Мертвецам? Я похож на мертвого, Чандрама?
— С точки зрения врача — ты вполне жив. И для человека, убитого полгода назад — прекрасно сохранился.
— Меня убили?
— Да. Тебя убила жена. Психическое расстройство, склонность к алкоголю, стрессы… Говорят, бедная женщина не выдержала.
— Убедительная версия.
— Твоя фотография висит у меня на доске почетных пациентов, — Чандрама издал короткий отрывистый смешок, — В траурной рамке.
«Он ничего не спросит, — понял Маан, — И не потому, что не хочет навредить мне. Он боится. Чандрама никогда не был дураком».
Он почувствовал, как дрогнула рука доктора, когда он передавал ему сверток. Чандрама не был вхож в число тех людей, которых Контроль посвящает в свои мелкие грязные секреты, но, как и всякий врач, он часто мог нащупать верный ответ там, где все остальные предполагали нечто иное. И сейчас он определенно догадывался о том, что произошло.
Маан был ему благодарен — и за молчание в том числе.
— Ты просил еще кое-что, — сказал Чандрама, когда Маан закончил одеваться, — С этим было сложнее. В конце концов я всего лишь врач. Держи.
Он протянул ему что-то увесистое, замотанное в ткань, но пальцы Маана, скользнув по нему, сразу ощутили знакомое прикосновение.
— Только что купленный?
— Что ты. Мой собственный, лежал в ящике лет тридцать… Сейчас, конечно, уже старье, но кое на что еще сгодится. Семь пуль в барабане. Заявление об утере сегодня утром отнес в жандармерию.
— А ты специалист, — одобрительно сказал Маан, перекладывая тяжелый предмет в карман.
— Я не собираюсь спрашивать, для чего он тебе.
— Правильно. У мертвецов свои секреты, знаешь ли.
— Это все, что я мог сделать для тебя, Маан.
— В счет уважения в прошлом?
— В счет соболезнования, — сказал Чандрама сухо, — Мой долг как врача — помогать больным, какой бы… Каким бы недугом они не страдали. Теперь я буду считать, что этот долг выполнен полностью.
— Так и есть. Спасибо, Чандрама. — И прощай.
Он предусмотрительно не протянул доктору руки. И, видимо, правильно сделал.
— Прощай, Маан. Насколько я понимаю, мы больше не увидимся.
— Наверняка нет. Не знаю, кто из нас больше от этого потеряет.
— Я потеряю отличного пациента, — Чандрама улыбнулся ему, — Следи за собой, Маан.
— Конечно, доктор.
Чандрама молча повернулся и зашагал к своему автомобилю. Спустя несколько секунд двигатель ожил и автомобиль, неуверенно рыская носом, пробираясь между обломков, отъехал, быстро скрывшись из виду.
Маан с облегчением вздохнул. С оружием в кармане он ощущал себя гораздо привычнее. На всякий случай скрывшись в развалинах, он пристроился между осколками плит, это не помогало от сырости, но хотя бы немного спасало от холода. Теперь ему оставалось только ждать. На плоский камень перед собой он положил маленькую пластиковую коробку войс-аппарата, который раньше принадлежал Геалаху. В этой коробке сейчас заключалось нечто очень важное для него. Если у него в жизни вообще осталось что-то важное…
Маан закутался в плащ и попытался задремать. Времени, как он прикинул, у него было как минимум до рассвета. Нельзя упускать такую возможность — потом она может и не представиться.
Он недооценил Мунна — войс-аппарат зазвонил, когда до рассвета, по его расчетам, оставалось еще часа два. Некоторое время Маан смотрел на мигающий огонек и слушал тихую мелодичную трель, удивляясь тому, что совершенно ничего не ощущает. Ни страха, ни предвкушения, ни облегчения.
Спустя несколько гудков он медленно взял войс-аппарат в руку и поднес к уху.
— Алло, — сказала трубка знакомым ему голосом.
Маан не ответил.
— Алло. Здравствуй, Маан.
Он хмыкнул. Быстро сработано. Даже очень быстро. Определенно, он недооценил их скорость. И желание найти его.
— Здравствуйте, господин Мунн.
Услышав его голос, Мунн ничуть не удивился. Наоборот, негромко рассмеялся. В его стариковском смехе точно поскрипывали тонкие, тронутые ржавчиной, пружинки. От этого он казался неприятно колючим.
— Очень рад, что ты в порядке. И что выбрался целым оттуда.
— Приятно знать, что вы за меня беспокоились.
— Не беспокоился. Я знал, что ты окажешься слишком сложен для них всех. Они обломали об тебя зубы. Так и должно было случиться. Глупо надеяться, что стая дворняг сможет одолеть матерого волкодава. Глупо с моей стороны, конечно.
— Вы даже не удивлены, что я способен говорить?
— Не очень. Но я был удивлен, узнав о твоем новом облике.
Маан ощутил выступивший между лопаток пот, кажущийся ледяным даже в холодной сырой ночи. Он давно забыл, что человеческое тело обладает системой потовыделения.
— Быстро.
— Маан, Маан, — Мунн улыбнулся и улыбка эта, не отразившаяся в голосе, скользнула по невидимому проводу, связывающему их, и неприятно резанула его, — У меня сейчас полтысячи человек там, внизу. Инспектора, жандармы, даже армия. Тебя искали с такой тщательностью, с какой не искали ни одно месторождение алмазов или нефтяной пласт. Они перевернули все вверх дном. Прощупали каждую крысиную нору.
— Кажется, слишком поздно, а?
— Поздно, — согласился Мунн, — Но я же говорю с тобой сейчас.
— Как вы узнали?
— Интересно?
— И так догадываюсь.
— Очень просто, Маан. Когда мои инспектора обшарили ту дыру, где ты устроил бойню, и не нашли даже признака Гнильца, кто-то вспомнил о странном раненном, которого эвакуировали одним из первых. Его нашли неподалеку от входа, он был в бессознательном состоянии и почему-то без одежды. Эти обстоятельства ни у кого не вызвали подозрений — люди, заключенные под обвалом в течении многих дней, да еще и в обществе Гнильца, могут основательно повредиться в рассудке. А тот раненый ни в коей мере не был похож на «четверку». Судя по тому, что у него отсутствовала «купированная нулевая», спасатели сочли, что это один из Кулаков. В тот момент, сам понимаешь, никто не пытался установить личность, просто поднимали пострадавших. Я вспомнил про этого странного парня только когда мои люди точно выяснили, что Гнильца в пещере нет. Его почему-то нигде не могли найти. Оказалось, он сбежал из полевого госпиталя. Немного странно для раненого Кулака, да?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
