в темноте. Бежала всю дорогу. Не переводя дыхания, влетела в юрту, где жила Майя Владимирова.
— Дома… Сеня?..
Майя в юрте была одна. Видя, что Настя чем-то встревожена, она тихо спросила:
— Что случилось? Зачем он тебе?
— Его хотят убить, — пролепетала Настя. — Сегодня ночью. Пусть убегает!..
Ошеломленная неожиданным страшным известием, Майя заглянула девушке в лицо.
— Кто?.. О, господи! Говори, кто?.. Кто замышляет это?
— Федор Егорыч… И наши с ним. Я слышала разговор. Надо предупредить Сеню!
Майя знала, что Семенчик по возвращении из Нохтуйска пошел к Усову. Она сорвала с крючка шерстяной платок и выбежала на улицу. Ноги подкашивались. Настя бежала рядом, торопила:
— Быстрей бы, тетя Майя…
Задыхаясь, они прибежали к Усовым. В окнах горел свет, но дверь была заперта. Майя сильно постучала.
За дверью послышались неторопливые шаги:
— Кто там?
— Это я… Майя, — крикнула женщина срывающимся голосом.
Усов удивился, увидев с Майей купеческую дочь.
— Что стряслось?
— Семенчик у вас?
— Я здесь, мама! — отозвался сын и тоже вышел.
— Сынок, беги! Тебя хотят убить!
— Убить? Кто меня хочет убить? — Но тут Семен заметил Настю и все понял. — Ты от кого узнала? — обратился он к девушке.
— Разговор подслушала… вчера вечером. А сегодня опять говорили.
— Почему же сразу не сказала? — упрекнул комиссар.
— Я еще днем к вам приходила. Тебя не было дома.
— Она была у нас, была! — подтвердила Майя. — Бегите скорее! Чего стоите?!
Поздней ночью Федорка в сопровождении двух человек, вооруженных охотничьими ружьями, подошел к юрте Владимировой.
— Открывайте! — стуча прикладом, крикнул вислогубый.
— Кто там? — отозвалась Майя.
— К вам гости, — ответил Яковлев.
— В гости по ночам не ходят.
— Отпирай, дура! Иначе худо будет!
Подумав, что все равно они взломает дверь, Майя откинула крючок.
— Что вам…
Вислогубый, оттолкнув хозяйку, вошек в юрту. За ним — и те двое. Зажгли лампу, заметались по убогой каморке.
— Где сынок твой?.. — грубо выругавшись, спросил Федорка.
— Перестань сквернословить и не кричи, не глухая. Нет его дома.
— Где он, тебя спрашивают! Ну, быстро, отвечай!
— Уехал…
— Когда?
— Еще утром.
— Ты лжешь!
— Сам же видишь — нет его дома.
— Где ты его спрятала, стерва? — вислогубый схватил Майю за руку.
— Пусти, ублюдок! Сын уехал встречать красный отряд. Так что ты не очень хорохорься.
Во дворе послышался топот. В юрту ввалился запыхавшийся Петухов с ружьем.
— Усов убежал, господин Яковлев!
— Что?.. Убежал!.. — закричал вислогубый, вращая главами. — Все разбежались! Их предупредил! — ! Кто?
Майя, обрадованная тем, что сын и председатель ревкома успели скрыться, не удержалась:
— Не все, как вы, изуверы…
— Ты знаешь, кто предупредил? Знаешь?! — дергался от злости Федорка. — Одевайся, с нами пойдешь.
— Никуда я не пойду, ночь на дворе…
— Взять!
Майю поволокли на улицу.
— К Шарапову ее, — распорядился «начальник полиции».
Комиссара и ревкомовца искали до самого утра. Обрыскали все дворы, чердаки, сеновалы. Пригрозили мачинцам, что укрывателям пощады не будет.
Утром из Нохтуйска приехал Васька Барсуков и сообщил, что комиссар и с ним еще двое через их село уехали на двух подводах поздно вечером. Их преследовали до самого Точильного.
— Не догнали!.. Упустили!.. — задыхался от злости вислогубый, бегая по комнате.
— Прошляпили, раззявы! — вторил ему Шарапов. — Теперь как пить дать сообщат красным, спустят с нас шкуру!
— Нас предали! — брызгал слюной Федорка. — Мать комиссара знает, — кто их предупредил! Тащите ее сюда!
Петухов ввел Майю, растрепанную, в синяках.
— Кто шепнул твоему сыну, чтобы он скрылся? — спросил Федорка.
— Никто. Сам догадался.
«Начальник полиции» вскочил, готовый наброситься на женщину с кулаками. Его остановил старый Барсуков.
— Порядочные женщины не лгут, — назидательно сказал он. — Почему вы не хотите сказать господину Яковлеву правду? Вы ведь женщина порядочная. По лицу и по глазам вижу.
— Я мать, господин Барсуков. Вы хотели убить моего сына. А после говорите о порядочности.
— Не мы… Его господь бог намерен был покарать. Кто противится воле господа нашего…
— Не бог… Он его собирался убить. — Майя кивнула на Яковлева. — Он!
— От кого они все-таки узнали? — в допрос вмешался купец.
— Мне не сказывали, — отрезала Майя.
Шарапов поднялся и стал прохаживаться взад и вперед по комнате. О чем-то сосредоточенно думал. Потом остановился перед Майей.
— Кто-то из ваших предупредил их… Узнать бы, своими руками!.. — И, многозначительно взглянув на Федорку, купец отошел в сторону.
— Дознаемся, Кузьма Петрович, обязательно дознаемся! — заверил «начальник полиции» и снова обернулся к Майе. — Так скажешь, кто предупредил сынка твоего?
— Нет.
— Нет, скажешь! Или я тебя!.. — Федорка вытащил револьвер и завертел им в руках. — Ну?
Настя из своей комнаты слушала, как допрашивали Майю. «Скажет или нет?» — тревожно думала она.
— Выйдите все. Я один на один с ней потолкую. — Федорка распахнул дверь гостиной и, когда все вышли, запер ее на ключ.
— Все равно ничего не добьешься, — предупредила Майя.
Яковлев достал из шкафа бутылку водки, улыбнувшись, подмигнул Майе:
— Давай-ка выпьем с тобой.
Женщина старалась не выдать своего испуга.
— Только что грозился убить, а теперь приглашаешь за стол?
Федорка налил себе полный стакан и, снова подмигнув Майе, выпил его одним духом.
— Значит, молчишь, милая моя? — Язык у Федорки стал заплетаться.
— Да какая же это мать предаст человека, который спас от смерти ее дитя?
— Если не скажешь, я тебя убью. Убью, гадюку, хоть и люблю!.. — Вислогубый схватил пистолет, щелкнул курком.
Вдруг дверь из Настиной комнаты распахнулась. Девушка стаяла на пороге — бледная как мел, глаза метали молнии.
— Это я их предупредила! — Она подошла, встала между Федоркой и Майей. — Я!.. Перестань ее мучить!
Яковлев сел на стул, открыл рот и некоторое время смотрел на Настю осоловевшими глазами, потом вскочил, бабьей трусцой подбежал к двери, распахнул ее и закричал:
— Кузьма Петрович! Кузьма Петрович!
Шарапов, который прилег было отдохнуть после бессонной ночи, ворча, вошел, почесывая спину.
— А ты что здесь делаешь? — шикнул он на дочь.
Та молчала, с вызовом глядя на отца. Верхняя губа у нее подрагивала.
Федорка, дыша водочным перегаром в лицо купцу, крикнул:
— Вот, полюбуйтесь на эту барышню! Она предательница, доносчица! — Он показал наганом на Настю.
— Ты пьян, — прошипел Шарапов, загородив собой Настю. — Поди проспись. — Купец был зол на Яковлева, заварившего всю эту кашу перед самым приходом красных.
— Ваша дочь предательница! — «начальник полиции» перешел на визг.
Шарапов медленно повернулся к Насте.
— Это правда?..
— Да, правда.
Майя видела, как у купца налились кровью глаза, лицо, шея. Тяжело переступая непослушными ногами, он подошел к столу, сел.
— Настя! — крикнул он так громко, что в шкафу зазвенели хрустальные рюмки. — Что ты натворила?!
Настя попятилась назад, намереваясь выскользнуть
