будьте первыми,
Первыми, кем бы вы ни были.
Из песен — лучшими песнями,
Из книг — настоящими книгами».
Роберт Рождественский
POV Ариза
Flashback
Коноха 15 мая 1052 г
Академия — 2 курс
— Установив ловушку здесь, здесь и здесь, мы загоним их на участок «B», на котором будут две финальные засады по принципу «ловушка в ловушке». В итоге выбраться они не смогут, — почесав свои рыжие волосы заявил Макото, что сидел на корточках и рисовал кистью на листке.
— Я предлагаю ещё установить сети здесь, — тыкнула я на карту, — так как у нашего противника есть собака, и она может, учуяв печати, повернуть свой курс на десять часов.
— Но ведь они могут повернуть на восток, — заявил Джеро, что сидел рядом.
— Я так не думаю, там сейчас распустилось очень много ликорисов, они очень пахучие и будут сбивать со следа Акамару, Киба не поведёт туда свою собаку, — заявила я.
— Мне тоже так кажется, — кивнул Макото внимательно посмотрев своими серыми глазами на карту.
— Ну, тогда у нас всё готово! — улыбнулся Джеро.
— Осталось только дождаться старта, и мы уделаем их, как детей! — усмехнулся Макото.
— Ой, а ты словно не ребёнок? — зацепилась я за фразу одногруппника, и, присев к дереву, достала флягу с водой.
— Ну, вообще-то нет! Мало у кого из шиноби долгая жизнь, поэтому нас уже можно считать подростками, — возмутился парень.
— А ведь ты, Макото, в чём-то прав, — сказал Джеро и лёг на траву. — Живут в нашей профессии действительно не так долго. Слушайте, ребят, а как вы бы хотели умереть, зная, что уйдёте молодыми?
— Боже, Джеро, мы ещё академию не закончили, а ты уже думаешь о смерти, — глотнув воды, прокомментировала я. Почему-то мне вспомнилась сразу моя смерть в прошлой жизни. Мне ведь и семнадцати не было, я о смерти даже не думала. В моём возрасте большинство живут так, словно будут жить вечно, так было и со мной. Наверное, этот мир отличается не только силой, но и смыслом. Тут люди ещё будучи детьми думают о том, как будут уходить в мир иной.
— Ну, вот ты, например, Макото, как ты хочешь умереть? — спросил уже Джеро конкретно у друга.
— Эээ, сложный вопрос. Я бы хотел умереть в бою со своим главным врагом! — заверил мальчик, сев в позу лотоса.
— Просто погибнуть в бою? — переспросила я. — Мне кажется, это скучновато.
— Ах так, значит! Ну, хорошо, а как бы ты хотела умереть, Саито? — чуть рассердился Макото.
— Я? Ну… я бы не хотела просто умирать от рук врага. Я бы хотела спасти дорогих мне людей ценой собственной жизни. Не побояться отдать ради них самое ценное, что у меня есть. Если однажды передо мной возникнет такой выбор — моя жизнь или жизнь товарища, я ни на секунду не засомневаюсь, как поступить, — не хотелось бы мне умирать, как в прошлый раз. Глупо, бесмысленно и так внезапно!
— Хм, ладно-ладно. Ну, а ты Джеро?
— У меня в отличие от вас всё куда проще. Я хочу умереть как настоящий герой! Отдать жизнь за страну, за мир, за Коноху! Чтобы спасти много-много людей! И чтобы меня помнили долгие десятилетия и столетия спустя! — воодушевлённо заявил он.
— Оу-оу, полегче, Джеро, а то мы сейчас с Аризой начнём меркнуть рядом с твоей славой, — съязвил Макото.
— Вот-вот, мы-то с Макото простые смертные, не как ты, — согласилась я с рыжиком.
— Ребят, о чём болтаете, вы написали план? — приземлился на ветку близстоящего дерева Ирука-сенсей.
— Да вот, сенсей, сидим, о смерти думаем, а план сделали, не переживайте! — ответил сенсею Учиха.
— О смерти? Вам же по восемь лет, — чуть улыбнулся сенсей и спрыгнул к нам. — Давайте гляну, что вы там понаписали.
END OF FLASHBACK
Я просыпаюсь от лёгкого покалывания в груди и как только открываю глаза вижу перед собой расплывчатый образ Цунаде. Она, склонившись надо мной, по ощущениям сосредоточенно проводит диагностику моего сердца.
Когда зрение пришло в норму, и я уже могла различать лица. Я повернула голову на бок и заметила, что в моей палате снова море народу: Джеро, Саске, Какаши, Джирайя и Шизуне.
Боже, мне аж как-то неуютно. Что они тут все забыли? — пронеслось у меня в голове, и я неожиданно вспомнила причину своего состояния.
Макото…
В груди всё сжалось от боли и непонимания. Да, он не должен был попасть в этот поток, но неужели из-за этого мир решил его убрать? Почему именно так, почему бы его просто было не перевести куда-то?
Я нашла взглядом Джеро и мысленно попросила прощение. Моё невежество причинило ему боль. Он будто бы распознал в моих глазах чувство вины и подавленно отвернулся.
«Мир — это маятник, и он стремится к своему изначальному пути», — вспомнила я слова мудреца. В этом мире, получается, не должно было быть ни меня, ни Минато, ни Макото, ни Джеро. Макото и Минато уже мертвы, неужели мы с Джеро на очереди? Неужели я не смогу спокойно дожить до старости, как хотела?
— С такой сердечной патологией ты не должна быть шиноби, — встав и уперев ладони в бёдра, она строго посмотрела на меня. — Как только ты начинаешь нервничать, то теряешь сознание, вступать в бой — чистое самоубийство. Тебе пора в отставку.
— В Конохе нет настолько сильного ирьёнина, который смог бы провести мне операцию, Цунаде, а не шиноби я быть не могу, — села я на кровати. В желании привести Цунаде в Коноху у меня, наверное, есть и личная выгода. Ведь она, скорее всего, единственная, кто сможет мне провести операцию.
— Ты слышала, что я тебе сказала?
— Я всё прекрасно слышу и говорю: я буду шиноби, несмотря ни на что. И вы не Хокаге, чтобы решать, буду я сражаться или нет.
— А девочка не промах, — усмехнулся Джирайя, наблюдая, как я перечу легендарному санину.
— Как мне сказал Какаши, ты — ниндзя-медик и нападающий в одном лице, — также строго продолжила она.
— Да.
— Ты знаешь второе правило ниндзя-медиков?
— Никакой ниндзя-медик никогда не должен стоять на передовой, —
